Страница 14 из 67
Я едва удержалась, чтобы не пискнуть, когда острый каменный наконечник прошелся в сантиметре от моей спины. Но стражники не проявили особой бдительности, наверняка полагаясь на табу. Откуда этим здоровякам знать, что не все готовы подчиняться местным законам. Да и толстый слой грязи делал нас с Ка похожими скорее на камни, чем на живых людей.
— Вернемся, — жалобно проскулила девчонка, когда терраса опустела. — Страшно.
— Подожди, — я отмахнулась от нее, как от назойливого насекомого. — Не видишь, начинается самое интересное.
В этот момент из последнего паланкина стали выбираться девушки. Все образы светских львиц из моего прошлого тут же померкли перед их очарованием. Пышнотелые, крутобедрые, с длинными, распущенными по плечам волосами, они походили на райских птичек. В этом диком уголке определенно ценились упитанные красавицы. Их запястья и щиколотки украшали золотые браслеты. Но больше всего меня поразила кожа девушек: абсолютно гладкая, без признаков волосяного покрова, натертая маслом, она сияла на солнце, как дамасский шелк.
— Кто они? — спросила я у Ка.
— Наложницы, — шепнула мне в ответ варварка. — Жрецы берут красивых. Делают своими.
— В смысле — берут? — не поняла я. — Покупают?
Ка не секунду задумалась, покачала головой.
— Выбирают. На смотринах. Или отбирают. У мужей. Красивых. В наказание.
Ничего себе, положеньице. Хорошо устроились эти жрецы. Еду у варваров забирают, живут во дворце. Оказывается, еще и баб тырят. Что-что, а придумать провинность или назначить очередное табу — дело двух секунд.
Как бы устроиться к ним на полставки: бить в бубен и петь заунывным голосом я тоже умею. Если что, могу еще и шаманский танец изобразить, дождь там призвать или радугу. Варвары все равно не поймут, отгоняю ли я Калки или пою матерные частушки.
— А что за смотрины? — спохватилась я и обернулась к Ка.
Сквозь плотный слой грязи на ее лице пробился румянец.
— Раз в год. Танцы, — путаясь в словах, произнесла варварка. — Получили разрешение. Выбирают жену. Дают выкуп родителям. И жрецам.
Нет, ну про выкуп у родителей я в курсе. Но жрецы-то при чем?
Задать этот вопрос вслух мне помешали слуги жрецов. Они внесли на террасу сосуды с питьем, фрукты, ломтики мяса и гигантскую запеченную рыбину. Присмотревшись, я поняла, что посуда сделана вовсе не из глины, как мне показалось сперва. Горшки, подносы и даже кувшины дикари изготовили из засушенных тыкв. Роль тарелок выполняли толстые лепешки. И только один горшок, который слуги предварительно подогрели над огнем, походил на глиняный. Правда, специалист по материалам из меня еще тот. Емкость вполне могла оказаться каменной. Или еще какой. В тот момент меня больше интересовала не посуда, а ее содержимое.
Мой нос уловил умопомрачительные ароматы, отправил сигнал мозгу: «Еда»! Желудок подобрался, выделил добрую порцию пищеварительного фермента. А спустя минуту разочарованно взвыл, ведь в него не попало ни капли.
С переменным успехом борясь с собственным нутром, я плотнее прижалась к земле. Рядом сглотнула голодную слюну Ка — она тоже не спешила сбегать. Жажда зрелищ все же пересилила необходимость в хлебе.
Жрецы и их спутницы направились к озеру. Они плескались и резвились, совсем как дети. Хотя, не совсем. Их развлечения скорее напоминали брачные игры, и детского в них было мало. Нисколько не стесняясь слуг и воинов, жрецы гонялись за своими наложницами, а когда догоняли — целовали в губы и поглаживали роскошные груди, шлепали по пышным ягодицам. Девчонки притворно визжали и вырывались. Игра продолжалась с новым азартом.
Прикосновения и ласки становились все откровеннее, а быстроногие девицы вырывались уже не так охотно. Напротив, они всячески поощряли мужчин перейти к активным действиям. Но те не спешили. Наверняка ждали, пока наложницы из преследуемых жертв перейдут в разряд охотниц.
Так и случилось. Теперь уже жрецы убегали и делали вид, будто не понимают, что от них требуется. Надо сказать, наложницы оказались искушенными и темпераментными любовницами. И устоять перед их чарами не смог бы и каменный идол. Каждое касание, каждый лукавый взгляд — обещание. Поцелуй горячих губ — пытка. Томный вздох, и безвольная жертва у их прекрасных ног.
Я смотрела и не могла оторваться. Забыла о еде и о том, что нужно дышать. Вообще-то я не любила наблюдать за другими. Однажды крепко поссорилась с бывшим, отказавшись смотреть с ним вместе порнушку. Но одно дело актеры, и совсем другое — когда перед твоими глазами разворачивается настоящая вакханалия. Жрецы и их наложницы занимались сексом в воде, на прибрежном песке. Такого разнообразия поз я не встречала и на страницах Камасутры. Хорошая физическая форма вкупе с дикой фантазией творили настоящие чудеса эротизма. Красивые гибкие тела, сплетенные в страстных объятиях, смотрелись на диком пляже естественно и гармонично.
Дикарка внутри меня встрепенулась и, отшвырнув от себя страх и скромность, смело выступила вперед. Она не собиралась закрывать глаза и скромно отворачиваться от зрелища. Ей хотелось присоединиться. Немедленно.
И если я удивилась раскованности жрецов, то Ка испытала настоящий шок. Она попеременно краснела и бледнела. Прижимала ручку к бешено бьющемуся сердцу и изредка комментировала происходящее.
— Как они. Так? — недоумевала она.
— Как-то так, — бурчала я.
— Ей больно? — домогалась девчонка.
— Нет, приятно.
— А зачем. Стонет?
— От удовольствия, — рявкнула я. — Отстань. Потом спросишь.
Один из жрецов — самый интересный, на мой взгляд, — решил воспользоваться удобством террасы. С собой он прихватил сразу двух наложниц: пухлую высокую брюнетку и хрупкую рыжеволосую нимфу. Последняя была совсем юной, едва ли старше Ка. Но в ее взгляде, обращенном на жреца, читалась сумасшедшая, прямо-таки крышесносная страсть.
Мы с Ка вновь спрятались за листьями, прикинувшись камнями. Моя спутница перестала помышлять о побеге и с любопытством наблюдала за происходящим. Она уже не боялась, а заинтересованно смотрела за тем, как сладкая троица взошла на террасу и расположилась на устланных коврами лавках.
Я же смотрела только на жреца. Такие потрясающие мужчины еще не встречались мне ни в реале, ни даже в эротических снах. Он был высок, строен и красив, как бог. Ему наверняка перевалило за четвертый десяток, но это обстоятельство не умаляло его привлекательности, скорее наоборот, делало привлекательнее, добавляло харизмы.
Держался жрец строго и вместе с тем раскованно. В его движениях скрывалась грация льва, выслеживающего добычу. Благородные черты лица, длинные ухоженные пальцы, манящий взгляд голубых глаз, обведенных темной подводкой. Его тело и его взгляд обещали райское наслаждение. Дикарка внутри меня царапалась и кусалась, изнывая от желания.
Повинуясь легкому кивку жреца, брюнетка наполнила вином три высоких грушевидных сосуда. Взяла один и подошла к жрецу, опустилась перед ним на колени.
— Благодарю, — улыбнулся он.
Пригубил вино и потянулся к сочным губам наложницы. Обвел языком их контуры, будто пробуя на вкус. Запустил пальцы в роскошную иссиня-черную гриву.
Девушка сладко вздохнула и откинула голову. Тяжелые темные пряди упали и скрыли под собой нежные розовые пяточки. Губы жреца коснулись подбородка наложницы, оставили влажный след на ее шее.
Мы с Ка затаили дыхание. Как и рыжеволосая спутница жреца. Видимо, она совсем недавно попала в гарем и не всегда понимала, что от нее требуется. Поджав под себя ноги, она сидела на ковре в покорной, но довольно соблазнительной позе.
Жрец оторвался от брюнетки и обратил свой взор на юную нимфу. Осмотрел ее с головы до стройных ножек и вновь обернулся к брюнетке:
— Ты хорошо подготовила ее, Амула?
Та улыбнулась и легко провела ладонью по крепкому бедру жреца. Будто случайно задела большим пальцем головку его члена. Провела кончиком языка по своим белоснежным зубкам и кивнула в знак согласия.