Страница 100 из 182
- Я до сих пор помню предсмертные телепатические крики Филиппа, поежился Нирупам.
- В этом есть какая-то зловещая ирония - погибнуть в первый же день восхождения.
Чез смазал свое сильно ободранное лицо.
- Убейте меня, но и ты, Бэзил, мог бы повнимательнее следить за тем, что делается под настом... - заметил он.
- Мы же случайно просчитались, - ответил Бэзил. - Кто знал, что та расщелина полна воды.
Потом он достал из кармана пуховика складную подзорную трубу и начал осматривать средний гребень, тянущийся вниз от южной щеки Монте-Розы. Именно туда они и направлялись.
- Отыскиваешь короткий путь? - поинтересовался Нирупам. - Времени у нас в обрез. Когда солнце прогреет камни вон на том склоне, они вполне могут посыпаться нам на голову, а с этой стороны - видишь снежные доски? Оттуда можно ждать лавину как раз к обеду.
- Вижу, Нирупам, - откликнулся Бэзил, - но на этом леднике особенно не разгонишься. Тут трещина на трещине. Итак, нам надо выйти на срединный кряж. И где же подходящий кулуар для подъема? А что, если вон тот, лежащий в тени второго жандарма? Он вроде бы полегче, чем остальные. Взгляни, Нирупам.
Нирупам посмотрел в трубу в сторону срединного хребта - цепь скалистых вершин, тянувшихся вниз от вершины Монте-Розы.
- Выглядит не очень-то привлекательно. Похоже, в эту расщелину солнце не заглядывало со времен миоцена. Что еще можно сказать? Лед плотный, почерневший от времени, по всей длине кулуара хорошо слежавшийся. Крепкий как бетон. Наши ледорубы будут отскакивать от него, как от стены. Если мы с помощью бластеров начнем выжигать ступени, эта работа займет не менее пяти часов. Я предлагаю другой маршрут - во-он в тот распадок, третий к северу от того, что ты предложил. Да-да, третий кулуар к северу... Он достаточно крут, чтобы по нему сходили лавины, - значит, снега там не много. Думаю, в ту сторону и надо держать курс.
Бэзил принялся изучать предложенный Нирупамом кулуар.
- Как считаешь? - спросил тот.
- Весьма интересно.
Члены группы допили чай и вновь зашагали вверх по склону. Ночевку они устроили рано, чтобы на следующий день затемно выйти в путь. Их трудовой день начался в три часа ночи. В это время ледник Грессона был наиболее безопасен, его еще прихватило морозцем. Они вышли из заранее подготовленного промежуточного лагеря и двинулись к среднему гребню - к тому месту, где следовало разбить очередную промежуточную базу. Яркий убывающий лунный серп весело сиял в небе. Вокруг было очень светло, тихо, снег поскрипывал под ногами, длинные чернильные тени молча тянулись за людьми. Альпинистов горбатили рюкзаки - Бэзил и Нирупам тащили за плечами по сорок восемь килограммов, Чез и Дерек - по двадцать восемь, причем часть груза была оставлена в первом промежуточном лагере на высоте 5585 метров. В предрассветных сумерках они перевалили за шестикилометровую отметку и заложили вторую промежуточную станцию. Подобрав подходящее место, сложили там декамолевые палатки, запасы пищи, лебедку и огромную бухту веревки. Далее предстояло добраться по распадку до гребня и там закрепить еще одну лебедку. В 9 часов 30 минут они одолели ледник, лежавший в ложбине между кряжами - поспели вовремя, так как в полдень им не удалось бы пройти его из-за потока талых вод. Теперь же перед ними лежало нечто подобное гигантской лестнице с широкими - словно для ног великана - ступенями. Пока лед был скован ночным морозцем, они легко добрались до основания желоба Дарджилинг. Здесь им пришлось преодолеть снежные завалы, служившие перемычкой, соединявшей главный ледник с боковыми ответвлениями. И вот наконец ослепительно белый, искрящийся склон... Маршрут Бэзил, насколько это было возможно, сместил влево, чтобы не попасть под лавину или камнепад. Кулуар тянулся вверх метров на девятьсот - большую часть этого расстояния альпинисты двигались по хорошо спрессованному снегу, перемежаемому участками темного и хрупкого льда.
Сначала они шли ходко, однако уже через час Чез и Дерек устали. Альпинистами им пришлось стать только в силу необходимости. Теоретически освоить технику хождения в ботинках с прикрепленными к носкам кошками куда легче, чем применить ее на деле. Теперь они едва передвигали ноги, на каждом шагу помогая себе ледорубами. Бэзилу и Нирупаму все чаще приходилось травить веревку и даже останавливаться. А ведь шли они по подвижному льду, и, хотя он не показывал вида, тревога ни на секунду не оставляла Уимборна.
Вскоре солнце поднялось над головами, и ложбина с обрывистыми оледенелыми склонами стала похожа на адскую печку. Участники восхождения накинули капюшоны, однако это не принесло облегчения. На такой высоте солнечная радиация была нестерпима. От блеска рябило в глазах. Оглянуться, окинуть взором окрестности, пройденный путь - забудь об этом! Сверху беспрестанно сыпались комки льда. Капюшоны пока выдерживали игольчатые обломки, но сам факт бесконечного ледяного града, где каждая градина была с детский кулачок, производил угнетающее впечатление. Бэзил Уимборн прекрасно все понимал, и, когда они добрались до выступающего из лежалого снега скального ножа - где-то на середине подъема, - он приказал остановиться на короткий привал. Они попили чаю. Дальнейший подъем показался им более легким. И на самом деле, пласт под ногами уплотнился, нога вставала прочно.
Скоро нагрянула новая беда - ободранное во время падения Бэзила лицо Чеза совсем распухло, ссадины кровоточили. Можно было бы для защиты от прямых солнечных лучей надеть шелковую маску, однако в желобе стояла такая жара, что даже мысль об этом была нестерпима, поэтому Чез постоянно протирал лицо мазью из какого-то антибиотика.
Они двигались не менее получаса, как вдруг Бэзил телепатически просигнализировал, что на ближайшем снеговом балконе необходимо сделать остановку.
Бэзил: "Ниру, старик, тебе этот склон ни о чем не говорит?" - Он указал ледорубом на нависающую часть склона.
Нирупам: "Если судить по цвету льда, то вполне возможен сход. Лед весьма неприятный".
Бэзил: "И я так же считаю".
Нирупам: "Альтернативный траверс, черт побери, вдвое длиннее. Мы и к двум часам не доберемся до вершины кряжа".