Страница 68 из 69
Но матросы "Ребьеры" ушли все гуртом на нос и столпились там под предводительством Мести. Несколько человек из приехавших с офицером пошли за ними; но те предложили им убираться к черту. Ссора привлекла внимание офицера, который немедленно вызвал остальных людей из шлюпок:
- Да это бунт! Ступайте все сюда, ребята.
Мести выступил вперед, с саблей в одной руке, с пистолетом в другой, и сказал матросам с фрегата:
- Вот что, братцы, - вы не сильнее нас, - оружие у вас не лучше - мы не под пушками фрегата и решили не идти. Хотите нас забрать, - попробуйте. Только лучше уходите подобру-поздорову, а то мы из вас окрошку сделаем.
Люди замялись - они были готовы драться за свою родину, но вовсе не расположены воевать с земляками, поступавшими так же, как они сами поступили бы на их месте. Лейтенант был взбешен.
- Черный бездельник! - крикнул он. - Я хотел тебя оставить, как ни на что не годного, но теперь и ты пойдешь с нами.
- Остановитесь, - сказал Мести.
Лейтенант не послушался благоразумного совета ашанти; он бросился вперед, намереваясь схватить Мести, который ударом сабли плашмя свалил его на палубу. Матросы и остальные офицеры фрегата кинулись вперед; но после непродолжительной схватки были сброшены обратно в шлюпки. Последним шлепнулся туда лейтенант, сброшенный сильною рукою Мести. Сознавая, что борьба невозможна, они отвалили от судна и направились к фрегату.
- Ну, если фрегат настигнет нас, плохо, нам придется, - сказал Оксбелли Поднимается ветер с норд-веста. Вот удача! Мы на три мили ближе ветру, - притом же фрегату надо дождаться шлюпок, а ночь уже на носу.
- Подайте же сигнал призам, чтобы шли за нами, - сказал Джек, - и махнем в Палермо.
- Так и сделаем, - сказал Оксбелли. - Если я встречусь когда-нибудь с этим молодцом, то попрошу его повторить его слова.
ГЛАВА XXXII
в которой кончаются морские похождения мистера Изи
"Ребьера" направилась к берегу, когда же наступила темнота, обошла фрегат и пустилась в Палермо. На следующее утро, когда взошло солнце, никого не было в виду.
Плавание было удачное, погода стояла прекрасная, в призы не отставали от бригантины. На шестнадцатый день "Ребьера" со своим караваном бросила якорь в гавани Палермо. Дон Филипп и дон Мартин, извещенные заблаговременно и узнавшие судно Джека по синему флагу с надписью "Ребьера", вывешенному на грот-мачте, явились на борт и приветствовали Джека еще прежде, чем якорь "Ребьеры" погрузился в голубые волны.
Они сообщили, что здоровье Агнесы и стариков в удовлетворительном состоянии. Исчезновение отца Томазо возбудило большое недоумение, но поиски не привели ни к чему; и в конце концов решено было, что он убит бандитами; некоторые из них были арестованы и сознались, что однажды они захватили монаха с мешком денег; в какой именно день, они не могли вспомнить.
Когда санитарный дозор освидетельствовал "Ребьеру", Джек поспешил на берег с доном Филиппом и его братом, и снова очутился в обществе Агнесы, которая, по мнению нашего героя, стала еще краше за время его отсутствия. Влюбленным молодым людям всегда так кажется, если отлучка была не слишком продолжительна. Призы были проданы и деньги разделены к общему удовольствию, так как выручена была гораздо большая сумма, чем ожидали.
Мы должны пройти молчанием споры между доном Ребьера и его супругой, просьбы Джека о немедленной свадьбе, нежелание матери расставаться с дочерью, семейные совещания, приготовления к свадьбе и прочие подробности. Спустя месяц после своего приезда Джек женился и был счастлив по меньшей мере целые сутки.
Дон Филипп и дон Мартин взяли отпуск, чтобы проводить в Англию сестру и ее мужа. Но уступая просьбам стариков, Джек остался в Палермо еще на месяц, а затем был плач, и прощания, и поцелуи; и наконец, "Ребьера", каюты которой были приготовлены для помещения молодых, отплыла в Мальту, так как Джек решил навестить губернатора.
Через четыре дня они бросили якорь в Валеттской гавани, и Джек увидел своего старого друга, который очень обрадовался его посещению. Он послал свою яхту за мистрисс Изи, которая была помещена в лучших апартаментах губернаторского дворца.
Пробыв на Мальте несколько дней, Джек отправился дальше, остановился на сутки в Гибралтаре, где были получены и разделены призовые деньги за испанскую канонерку; а затем направился в Англию, куда прибыл, без всяких приключений, через три недели. Так кончилось последнее плавание мичмана Изи. В гостинице на берегу Джек встретил д-ра Миддльтона. Не успел он представить ему свою жену, как слуга доложил, что какая-то леди желает видеть мистера Изи. Леди, впрочем, не дожидалась, пока ее пригласят войти, а сама явилась вслед за слугой. При виде ее внушительных размеров Джек решил, что это, наверное, мистрисс Оксбелли, - и не ошибся.
- Скажите, пожалуйста, сэр, кто вам позволил утащить моего мужа? воскликнула леди, багровая от гнева.
- Избави меня Бог утащить вашего супруга, мистрисс Оксбелли, для этого он тяжеленек.
- Да, сэр, это не многим лучше похищения детей, а есть закон против похищения детей. Я пришлю к вам моего адвоката, - будьте покойны.
- Неужели вы считаете своего мужа дитятей, мистрисс Оксбелли? спросил Джек, смеясь.
- Ладно, сэр, увидите, будет вам ужо... Где он теперь?
- Он на корабле, мистрисс Оксбелли, и будет в восторге, когда увидит вас.
- Ну, я не совсем уверена в этом.
- Ему очень хочется увидеть маленького Билли, - сказал Гаскойн.
- Откуда вы знаете о Билли, молодой человек?
- И еще более хочется попасть поскорее на берег, мистрисс Оксбелли. Ему надоело спать одному.
- А, так он обо всем рассказал? Прекрасно, очень хорошо! - воскликнула леди в бешенстве.
- Но, - сказал Изи, - мне очень приятно сообщить вам, что из своего жалованья и призовых денег он привез домой пятьсот фунтов.
- Пятьсот фунтов! Это утешительно, голубчик мой! Но уверены ли вы в этом?
- Это совершенно верно, - подтвердил Гаскойн.
- Пятьсот фунтов! - Это утешительно - голубчик мой! Как я рада его увидеть! Ну, мистер Изи, с вашей стороны жестоко было увезти его от меня, но все к лучшему в этом мире. Какая красотка ваша жена, мистер Изи - но я не хочу быть навязчивой - прошу прощения. Где теперь ваше судно, мистер Изи?