Мичман Изи

- Но не в вашего друга, мистер Бриггс?

- Это все равно, я буду стрелять в кого-нибудь - выстрел за выстрел, и дело с концом.

- Послушайте, джентльмены, я протестую против такого способа, возразил мистер Истгоп, - я пришел сюда получить удовлетворение от мистера Изи, а не пулю от мистера Бриггса.

- Да ведь вы будете стрелять в мистера Изи, - возразил артиллерист, какого же еще удовлетворения вам нужно!

- Я протестую против того, чтоб мистер Бриггс стрелял в меня.

- Стало быть вы хотите стрелять, а в вас чтобы не стреляли! воскликнул Гаскойн. - Да этот молодец просто трус, его нужно прогнать с места дуэли.

При этом оскорблении мистер Истгоп выпрямился и принял пистолеты от артиллериста.

- Вы слышите эти слова, мистер Бриггс; милый язык в отношении джентльмена. Вы еще услышите обо мне, сэр. Я больше не спорю, мистер Тальбойс; смерть лучше бесчестия. Я джентльмен, черт побери!

Во всяком случае джентльмен был не из храбрых, так как руки его сильно тряслись, когда он взял пистолет. Артиллерист дал сигнал, точно командовал пушкой.

- Взведите курки! - Цельтесь хорошенько! - Пли!

Три выстрела слились в один, мистер Истгоп с отчаянным криком схватился за свои панталоны сзади и упал навзничь; пуля пробила его седалищную часть, которую он подставил в виде мишени боцману, когда целился в Джека. Пуля Джека также не пропала даром: она пробила мистеру Бриггсу щеку, выбила ему два зуба и вышла сквозь другую щеку, увлекая за собою его табачную жвачку. Что касается пули мистера Истгопа, то она полетела Бог весть куда, так как он закрыл глаза перед тем, как стрелять.

[Рис. 5]

Помощник комиссара лежал на земле и стонал. Боцман выплюнул зубы и кровь и с бешенством швырнул пистолет.

- Милая история, черт побери, - пробормотал он, - продырявил мне меха: как я буду свистать к обеду?

Между тем все бросились к помощнику комиссара, который продолжал стонать. Они осмотрели его рану, которая оказалась неопасной.

- Да перестаньте вы орать, - крикнул артиллерист, - или мы бросим вас здесь. Рана ваша пустая.

- Неправда, - стонал мистер Истгоп, - дайте мне умереть спокойно, не трогайте меня.

- Вздор, - возразил артиллерист, - вы можете встать и дойти до лодки. Поднимайтесь, я вам помогу.

Он попробовал поднять его, но мистер Истгоп заорал еще сильнее, и Гаскойн сказал:

- Кажется, он в самом деле не может идти, мистер Тальбойс. Лучше позвать людей и отнести его в госпиталь.

Артиллерист отправился за людьми. Мистер Бриггс, перевязавши себе лицо, как будто у него болели зубы, так как кровотечение было слабое, подошел к помощнику комиссара.

- Ну, какого черта вы подняли такой вой? Взгляните на меня. У меня две пробоины под самым носом, а у вас только одна на корме. Я бы рад был поменяться с вами, ей Богу; тогда бы я мог пользоваться свистком. А теперь свистнешь тут, как же, черта с два! Плохой это выстрел с вашей стороны, мистер Изи.

- Право, мне очень жаль, - отвечал Джек с вежливым поклоном.

Во время этого разговора помощник комиссара, чувствуя крайнюю слабость, вообразил, что умирает.

- О, Боже мой, Боже мой! Видно смерть моя приходит. Прости мне, Господи, мои прегрешения, никогда больше не буду очищать карманы.

- Хорош молодец, - воскликнул Гаскойн, - так вы в самом деле были жуликом?

- Зато я всегда стоял за добрые начала, - простонал Истгоп, - всегда был консерватором и противником радикалов и уравнителей.

Бедняга лишился чувств, и мистер Тальбойс, явившийся с людьми и носилками, велел нести его в госпиталь Туда же отправился мистер Бриггс, находя, что и ему не мешает посоветоваться с врачом.

- Ну, Изи, - сказал Гаскойн, когда они остались одни, - устроили же мы потеху, будет о ней разговоров!

И, вспомнив о дуэли, Гаскойн залился смехом и хохотал до слез. Джек не испытывал такого веселья: он боялся, что рана Истгопа серьезнее, чем им показалось и высказал это опасение.

- Во всяком случае, это не ваших рук дело, - возразил Гаскойн, - так что и мучиться вам нечего; вы только попортили физиономию боцмана.

- Боюсь, что нас больше не будут пускать на берег, - заметил Джек.

- Да уж будьте покойны: в этом можно поклясться, - возразил Гаскойн.

- Так послушайте, Нэд, - сказал Изи, - семь бед - один ответ, как говорится. Денег у меня довольно, и я предлагаю не возвращаться на корвет.

- Саубридж пошлет за нами и велит притащить нас, - отвечал Гаскойн, но сначала ему придется найти нас.

- Это будет нетрудно: матросы опишут наши приметы и живо доберутся до нас.

- Верно, черт побери; а ведь корвет, говорят, простоит здесь шесть недель, и все это время нам придется провести на нем, околевая от скуки. Я не вернусь на корабль. Послушайте, Джек, много у вас денег?

- Двадцать дублонов, кроме долларов, - отвечал Джек.

- Ну, так вот что. Мы сделаем вид, что испугались результатов дуэли и не смеем показаться, опасаясь, что нас повесят. Я пошлю записку Джолифу, напишу ему, что мы решили скрыться, пока дело забудется, и попрошу его вступиться за нас перед капитаном и старшим лейтенантом. Я расскажу ему обо всем и сошлюсь на артиллериста, и тогда, я уверен, они только посмеются, и мы избежим наказания. Но я прибавлю, что мы думаем, что Истгоп убит, и опасаемся за нашу жизнь. Затем мы сядем на какое-нибудь из маленьких судов, которые возят сюда фрукты из Сицилии, отплывем ночью в Палермо и там погуляем недельки две, а когда деньги придут к концу, вернемся назад.

- Превосходная идея, Нэд, и чем скорее приведем мы ее в исполнение, тем лучше. Я напишу капитану, буду просить его избавить меня от виселицы, сообщу, куда мы направились, и прибавлю, что письмо будет ему передано после того, как мы отплывем.

Они были теплые ребята - Гаскойн и наш герой.

ГЛАВА XVII

в которой наш герой предпринимает новое плавание

Гаскойн и наш герой, бывшие оба в штатском платье, отправились на пристань и при помощи какого-то мальтийца, говорившего немного по-английски, столковались с хозяином небольшого судна из тех, которые называются здесь сперонарами. За два дублона хозяин взялся отвезти их в Джирдженти или в какой-нибудь другой город в Сицилии с обязательством кормить их во время пути и доставить им одеяла.