Страница 29 из 69
- Ну, - сказал Джек, - это лучше, чем быть убитым и выкопченным.
- Может быть, - возразил Мести, - я и сам думаю теперь иначе, чем думал раньше, но все-таки это бабья работа и мне она не по нутру.
Меня и других держали в тюрьме, пока не пришел корабль, а затем отправили в оковах в трюм, где нельзя было сидеть выпрямившись. Я хотел умереть, но не мог; другие умирали ежедневно, а я оставался жив. Меня привезли в Америку изнуренного, тощего, кожа да кости, так что никто не хотел давать за меня деньги, которых требовали продавцы; наконец какой-то человек купил меня, и я попал на плантацию с сотней других невольников, но твердо решившись не работать. Другие невольники спрашивали меня, не колдун ли я; я ответил: да, и могу заколдовать всякого, кого невзлюблю; один из них засмеялся, а я поднял палец и сказал ему: "ты умрешь", - так как решил убить его, как только оправлюсь от лихорадки. Он ушел, а через три дня умер. Не знаю, отчего это случилось, но все невольники стали бояться меня, да и хозяин также, потому что, хотя и белый, он верил в колдовство и вообразил, будто я наслал смерть на невольника. Он хотел продать меня, но никто не покупал колдуна. Тогда он решился подружиться со мною, так как я пригрозил ему, что если он вздумает бить меня, то умрет. Он взял меня в дом и сделал старшим над слугами; я не позволял им воровать, и он был доволен. Потом он взял меня с собою в Нью-Йорк - тут я пробыл два года, бежал и укрылся на английское судно, где меня приняли коком. Когда я прибыл в Англию я попробовал наниматься на другие суда, но везде меня соглашались принять только коком, как будто бы негр ни к чему, кроме стряпни, не способен. Наконец я совсем изголодался и поступил на военный корабль, где и сейчас состою коком, баталером и всем, что хотите, и варю суп для молодых джентльменов.
- Все-таки это лучше, чем быть невольником, - сказал Джек.
Мести ничего не ответил, и всякий, кому известно положение мичманского служителя, поймет причину его молчания.
- Скажите, вы и теперь оправдываете свою мстительность там, на вашей родине? - спросил Джек.
- Тогда я считал себя правым, масса Изи; да и теперь, когда кровь кипит, думаю так же; в другое же время сомневаюсь; но ведь кто сильно любит, тот и ненавидит сильно.
- Но ведь вы теперь христианин, Мести.
- Я прислушиваюсь к тому, что говорят люди, - отвечал Мести, - и думаю о том, что услышу. Теперь я не верю в фетишей.
- Наша религия предписывает нам любить наших врагов.
- Да, я слыхал это от пастора... Но я замечаю, что ваша любовь к испанцам не мешает вам воевать с ними и убивать их, точь-в-точь, как мы делаем с нашими врагами. Притом, если вы любите врагов, то как же вы относитесь к друзьям, масса Изи?
- Мы их тоже любим.
- Этого я не понимаю, масса Изи. Я люблю вас, потому что вы добры и хорошо обращаетесь со мною; но мистер Вигорс груб и зол, и скверно обращается со мною - как же я могу любить его? Клянусь небом, я ненавижу его и желал бы иметь его череп. А как вы думаете, масса Госсет любит его?
- Нет, - отвечал Джек, смеясь, - боюсь, что он тоже желал бы иметь его череп... Однако, что это значит? - воскликнул он, взглянув случайно в окно.
- Эти пьяные черти подожгли палатку, - сказал Мести.
В самом деле палатка на берегу была охвачена пламенем.
- Ну, теперь они не долго выдержат, - продолжал Мести, - вот увидите, масса Изи, холодные ночи скоро заставят их проситься на судно.
Джек тоже рассчитывал на это и с нетерпением ждал возможности продолжать плавание. Роясь в ящиках в каюте, он нашел карту Средиземного моря и изучил ее очень внимательно; нашел Гибралтар, проследил путь "Гарпии" к мысу Гатте, а оттуда до Таррагоны, и в конце концов позвал Мести на совещание.
- Посмотрите, Мести, - сказал он, - я начинаю разбираться в нашем положении. Вот Гибралтар, мыс Гатте и Таррагона - здесь мы находились, когда завладели кораблем, и если помните, мы уже прошли мыс Гатте за два дня до того, как буря унесла нас от берега; стало быть всего мы сделали около двенадцати дюймов, и нам осталось сделать только четыре.
- Да, масса Изи, я это вижу.
- Ну, вот, нас унесло от берега в этом направлении; видите здесь три острова, называемые Зифиринскими островами; на них не обозначено никакого поселения, стало быть они необитаемы; и расположены они совершенно так же, как те, у которых мы стоим, - значит, мы находимся у Зифиринских островов, всего в шести дюймах от Гибралтара.
- Вижу, масса Изи, все это правильно; но чертовски длинные дюймы.
- Теперь посмотрите, Мести, стрелка компаса указывает на север; а по карте на севере от Зифиринских островов будет испанский берег; чтобы попасть в Гибралтар, надо взять на пять или шесть делений вот в эту сторону; если мы поплывем этим путем, то вернемся в Гибралтар.
- Верно, масса Изи, - отвечал Мести; и действительно, Джек рассчитал верно, упустив из вида только вариацию, о которой не имел понятия.
Для большей верности Джек принес в каюту еще компас с палубы и сравнил их. Затем он поднял стекло отсчитал шесть делений компаса к западу и поставил метку пером.
- Вот, - сказал он, - это путь в Гибралтар, и как только мы поладим с командой и дождемся попутного ветра, я отправлюсь туда.
ГЛАВА XV
в которой Джек заканчивает свое плавание и возвращается на "Гарпию"
Прошло еще несколько дней, и, как можно было ожидать, матросы не выдержали. Во-первых, они как-то в подпитии забыли завернуть как следует кран второй бочки, так что к утру почти все вино вытекло; далее, у них не было топлива, так что приходилось есть мясо сырым, и, наконец, они по неосторожности подожгли палатку и остались на проливном дожде. Голодные, промокшие, дрожащие от холода, они, наконец, совсем изнемогли и собрались на берегу против корабля.
- Я вам говорил, масса Изи, - сказал Мести. - Забыли, черти, как палили в нас из мушкетов.
- Эй, корабль! - крикнул один из матросов.
- Что вам нужно? - ответил Джек.
- Сжальтесь над нами, сэр! - воскликнул другой матрос. - Мы хотим вернуться на службу.
- Что мне ответить им, Мести?
- Сначала скажите нет, масса Изи, и пошлите их к черту.
- Я не могу принять на борт мятежников, - отвечал Джек.