Страница 40 из 98
Пыталась еще произнести фразу до конца, но получилось лишь невнятное бормотание. А затем послышалось тихое, мерное сопение. Анна уснула.
Рейджен выдохнул. Он вдруг осознал, что затаил дыхание в ожидании того, что она скажет. Ему хотелось услышать ее признание?
Нет. Он больше не верит женским признаниям. Не верит в их слова. Они все лгут и интригуют, пытаясь достичь своей цели.
Рейджен опустил взгляд на светлую макушку, пристроенную на его плече, на тонкую руку с побледневшими уже следами от веревок, на хрупкое белое плечо, выглядывающее из-под одеяла. Вздохнул, натянул одеяло повыше, чтобы укрыть девушку и вздрогнул, заметив шевеление возле кровати.
Призрачная шиисса снова посетила их.
— Только тебя сегодня не хватало, — шепотом выругался шесс Лорне. — Уйди. Не до того сейчас.
Привидение склонило голову к плечу, повисело немного возле кровати, затем сделало Рейджену какой-то непонятный знак и исчезло. Анна всхлипнула во сне и сильнее прижалась к Рейджену.
— А виконта я все-таки убью, — сам себе пообещал шесс Лорне.
Боли не было. И чувств тоже. Желания и эмоции ушли, растворились в вязком, словно кисель, воздухе. Пропали звуки.
И только ее глаза. Огромные, наполненные изумлением, непониманием… презрением. Они единственные были настоящими.
Рейджен стоял. От клинка в груди распространялся холод. И этот холод был единственным, что он чувствовал. Изабелла, выпустив из рук кинжал, схватилась за его пальцы, все еще сжимающие рукоять стилета. Она согнулась, разрывая зрительный контакт, вцепилась ногтями в кожу на его запястьях, пыталась выдернуть лезвие из собственного тела.
Рейджен не отпускал. Не знал, почему, просто ему казалось, что если он разожмет пальцы, если отпустит, то упадет и больше никогда не поднимется. А это было важно… стоять… смотреть на то, как искажается прекрасное лицо той, что еще недавно была смыслом жизни, центром его мироздания… Это было важно… устоять… не поддаться… не упасть, покатившись по полу, веером разбрызгивая алые капли крови…
Минуты растянулись в часы… а часы — в целую жизнь…
Что было в его жизни? Что сделал он для себя, для других?
…и пустота… она была везде. Навалилась на плечи неподъемным каменным покрывалом, прижимая к земле… заставляя пошатнуться…
Колени подкосились…
…Рейджен разжал пальцы, отпуская рукоять стилета. Изабелла отступила на шаг, пошатнулась…Упала на колени, прижимая руки к животу. Попыталась выдернуть клинок из собственного тела, но не вышло… сил не хватило… лишь только порезала пальцы. Лицо ее исказилось от боли, страха… жизнь уходила медленно…
Первым к Рейджену вернулся слух. Странно, разве умерев, человек может слышать топот ног и грохот упавшей двери? Крики и вой? Разве суета не должна была пройти мимо, не затронув его? Он ведь уже умер. Или еще нет?
Точно умер. И перед смертью смотрит в широко распахнутые, наполненные болью и отчаянием свои собственные глаза… или не свои? Просто похожие…
Что происходит? Зачем все это? Он просто хочет уйти…
… Уйти туда, где нет этого вымораживающего холода, где нет суеты и время остановилось… нет боли и сожалений, нет страха… нет яркого, режущего глаза света…
Он все-таки умер. В тот самый миг, когда вместо собственных карих глаз, взглянул на ночное небо, усыпанное тысячами ярких искорок-звезд… всего на мгновение почувствовал аромат свежей выпечки и прогретой солнцем земли и южного ветра, запах свежескошенной травы и полевых цветов, парного молока… запах дома…
А потом все прекратилось, и он оказался в пустоте. Здесь не было боли и страха, сожаления…
Он почти смирился. Почти ушел туда, где ему был обещан покой, но что-то остановило.
Странный звук, едва различимый, на грани сознания… как шепот ветра, как звон полевых колокольчиков, что росли на пригорке за родительским домом… как пение птиц и шум дождя. Он не успел уйти. Остановился лишь на мгновение для того, чтобы в последний раз вдохнуть знакомый с детства запах.
А потом стало поздно.
Он вернулся в ту самую комнату и с удивлением смотрел на собственное тело, распростертое на полу. Тонкие линии магической фигуры, начертанной на деревянном паркете, горели слабым красноватым цветом. Расставленные по кругу свечи, ярко освещали комнату. По обе стороны от его распростертого тела стояли братья.
Рейджен нахмурился бы, если бы мог. Но его тело было там, внизу, в центре странной магической фигуры. И все, что он мог — это наблюдать за всем откуда-то сверху. Он стал бесплотной дымкой, зацепившейся за тяжелую ткань балдахина над кроватью. Вот вздрогнул Ашер, сжал кулаки Ижен.
Что они здесь делают? Как?
Чужой голос вдруг заполнил комнату. Он проникал в каждый уголок, отражался от зеркал и начищенных до блеска поверхностей, колыхал занавески на окнах…
Странно…
Наверное, это все бред. Просто видение, взбрык разгоряченного сознания, не желающего покидать этот мир и из последних сил цепляющегося за видимость жизни. Да, точно, ведь иначе, как объяснить все это?
Какова может быть причина того, что оба его старших брата находятся сейчас в той самой комнате, где и его безжизненное тело? Откуда там же взялся граф ШиДорван, наместник Пограничья?
Зачем он опускается на колени подле его распростертого тела? Для чего протягивает руку и сжимает пальцами рукоять кинжала, что все еще торчит из груди? Что происходит?
Кристиан ШиДорван одним резким движением выдернул клинок из груди Рейджена. Замахнулся и полоснул лезвием по телу недвижимого мужчины. Затем сделал точно такой же надрез у себя на груди, оставляя на смуглой гладкой коже ровный глубокий след.
Взметнулось пламя свечей к самому потолку, загорелись кровавым светом магические символы, начертанные на полу… потекла кровь… из раны в рану… сила потекла… а запах стал сильнее… нестерпимее…
…он забивался в ноздри, туманил разум…
И в вязкой тишине ударом грома раздался звук:
Тук.
Тук-тук…
Забилось мертвое сердце… заструилась кровь, смешанная с магией, по венам, возвращая к жизни то, что уже было мертво…
Тук-тук-тук…
Учащался темп…
И пустота отступила. Закрутилась черным вихрем… застонала, завыла, не желая отпускать то, что уже считала своим…
Тук-тук-тук…
В себя Рейджен пришел резко. Распахнул глаза и тут же снова зажмурился от нестерпимо яркого света. Его качало, скрипел снег под колесами, всхрапнула невидимая лошадь. Он вздохнул и зашелся в кашле от резкого приступа боли. Болело все, даже волосы, даже кончики ногтей, казалось, ныли. А во рту поселилась пустыня, в песчаный бархан превратился язык… было мерзко… и больно…
С трудом повернув голову, Рейджен увидел лежащего рядом Кристиана ШиДорвана. Только это не был тот блистательный граф, бывший вице-адмирал королевского флота Шархема, красавец мужчина, по которому вздыхали все женщины Пограничья в возрасте от двенадцати лет до глубокой старости. Это был почти труп. Скелет, обтянутый пергаментной желтоватой кожей, с запавшими глазами, заострившимися чертами лица… с серыми, словно припорошенными пеплом губами…
Странное видение. И непонятное. Рейджен моргнул и снова провалился в забытье.
До самого Пограничья он приходил в себя урывками. На несколько мгновений выныривал из темноты, прислушивался, принюхивался, иногда приподнимал веки и снова проваливался в забытье.
В Дорване, его положили на одну кровать с графом. Таково было требование наместника.
— Мы обменялись кровью, — хрипел Кристиан, объясняя тонкости магического воздействия Ашеру, — для того, чтобы аура полностью восстановилась, необходим энергетический контакт. Это ненадолго. Несколько дней, пока магические и энергетические потоки придут в норму.