Страница 37 из 53
- Чего? Кого на понт брать решил, недоносок!?
На всякий случай, Гаранский оглянулся. Нет ли где камеры? Вдруг ублюдок специально подослал жертву, чтобы состряпать компромат.
- Ты ничтожный. Любишь насилие и чужую боль. Сам можешь заплакать от пореза пальца. Хитрый и скользкий... Гондон. Помнишь свое настоящее имя? Гондон... который ничего не может. Гондон, у которого мать - проститутка.
- Тебе жопа, гнида! Я тебя голыми руками порву! - Воскликнул лейтенант, не набирая сообщение. Но Удаленный все равно услышал.
Теперь он ответил голосом. Ужасным голосом, идущим из монитора, а не из типовых динамиков.
- В школе тебя били. Ты унижался перед сильными, гнобил слабых. Даже погоны не скроют того. Гнилая резина... Латексное изделие с поганым ртом.
- Петух сраный! Упырь, сука!
Лицо Гаранского покрылось красными пятнами. Так дерзко с ним никто не разговаривал класса с седьмого. Ровно с того времени, когда он стал грозой района комнатного розлива. Да и теперь, только руководство могло пожурить лейтенанта. И то, не слишком жестоко.
По крайне мере, за свою давнюю кличку, он бы втащил боковой даже Никитичу. А тут всего лишь мелкий задрот. Примерно такой же тюфяк, который был недавно прикован к стулу и истекал кровью.
Да если б только на пять минут Гаранского оставили с Удаленным! Последний бы с горькими слезами умолял о пощаде. Прокрутив это в голове, полицейский поднялся с места. Потом рывком скинул все, что находилось на рабочем столе, кроме монитора.
- Пытался ее изнасиловать. Несчастную девочку, которая не давала. Она ударила по яйцам. Ты плакал и звал мамочку. Грязная использованная тряпка. Корчишь резиновый рот. Это смешно... Мне смешно...
- Харю строишь? Я спрашиваю, ты, срань, ещё харю мне строишь!? Отвечаю, когда тебя возьмут, мы будем долго играть в «слоника»! Веселая такая игра... Потом сыграем в «электрического слоника», чучело! А потом ты испытаешь такой кайф, который не получал никогда. Знаешь, когда режут живое мясо и туда ещё солью? И кости когда отбивают! Ещё молчу про селезёнку. Я сделаю так, что твоя селезёнка...
- Ты ничего мне не сделаешь! - Перебил Удаленный. - У презервативов не бывает рук. Гондошка... Маленький Гондошка... Спой песенку. Спой свою песенку, весёлый мой, сладкий гондонистый мальчик...
Голос маньяка стал тоньше. Он будто кривлялся перед зеркалом в ванной. Его разбирал дикий смех, давящий на голосовые связки.
Ни слова не говоря, выдохнув горячий воздух, лейтенант засадил тяжёлый кулак в монитор. По экрану разошлись трещины. Его гладь вспыхнула красным и жёлтым. Будто там происходила странная химическая реакция.
- Да твою мать, что за черт!? Я с говном компьютерным, что ли не правлюсь!? - Взревел мужчина.
Он обошел стол и рванул пучок проводов, наугад выдергивая из розеток все, что только возможно. Был обесточен принтер, монитор, настольная лампа и вентилятор. Системный блок затих, стало спокойно. Монотонный звон в ушах рождал непонятное эхо.
- Вот так... Так получше. Переработал сегодня. Ладно... Куплю я им комп. Все равно он старый. Подешевле экран возьму. Тут думать надо... Думать, короче надо. Я подумаю. Дома все подумаю.
Лейтенант убрал пот с лица. Потом потер глаза. Подошёл к другому столу и взял пистолет. Стараясь сдержать дрожь во всем теле, направился к двери.
Но та почему-то не открылась. Ручка не шла вниз, а при сильном давлении ее можно было сломать. Решив, что на сегодня разрушений достаточно, Гаранский оставил дверь в покое.
- Хорошо... Хорошо, сука... Позвоню дежурному. Закрыли кабинет, может? Хотя, как? Не важно. Уже ничего не важно.
Тяжело дыша, мужчина пошел к телефону внутренней связи. Тут завибрировал его собственный смартфон.
Лейтенант достал гаджет из форменных штанов. Послышался смех. Противный и ядовитый. Будто тот, кто сидел в компьютере, теперь перебрался в мобильный. Он смеялся тихо, думая, что его не услышат. Готовил какую-то подлянку, только был раскрыт.
- Ты чего там задумал, пидор!!? - Взревел лейтенант.
Смех... Просто смех. В телефоне на режиме «сон». Долгий и протяжный смех с перерывами, вдохами. Такое бывает, когда слышишь отличную шутку. Или насмехаешься над тем, кто жалок и глуп, кто ничего не значит по жизни.
Не желая терпеть издевательств, Александр саданул телефон о дощатый пол. Смартфон потерял крышку, экран разбился. Проклятый гогот наконец-то утих.
Реальность, кажется, исказилась, как это бывает во сне. Странное чувство заполнило душу. Лейтенант провел по волосам, не понимая, где он находится. Будто вместо родного кабинета появилось другое измерение.
Тут полицейский заметил, что отброшенный в сторону монитор развернут экраном ко входу. Он находится ближе к Гаранскому, чем до этого. Но ведь никто его точно не трогал. А мощного сквозняка и подавно не было.
Мужчина не хотел признаваться, но ему стало страшно. Холодное нечто текло по венам, непроизвольно вызывая трепет.
- Так, хватит! - Чтобы взбодрить себя, выпалил лейтенант.
Разбитый экран потек черным маслом. Оно напоминало отработку, слитую из картера машины. Из каждой трещинки сочились капли. Стекали по монитору, попадали на стол, а потом на пол. Из них образовывались струйки. Из струек лужицы.
Процесс шел достаточно медленно. Хотя меньше чем через минуту жидкости стало прилично. Интересно, ее можно отмыть? К черту! Откуда вообще она берется в компьютере!?
- Да кто это издевается!? Кому жить неохота? Утырки, я вам шею отверну, к чертовой бабушки! Это не смешно ни хера, паскуды. Отвечаю, я вас найду, - протараторил Гаранский, старясь заместить страх слепой яростью.
Хотелось немедленно броситься к телефону. Но там была лужа. Такая большая и неприятная. Так ещё в центре появилась выпуклость, будто кто утопил пакет. Никакого пакета там не было. Тогда откуда все это?
Не желая думать ни о чем больше, мужчина снова направился к двери. Инстинкт самосохранения шептал нечто страшное. Хотелось бежать. Не было сил оставаться тут больше. Комната стала камерой пыток. Но палачом теперь выступил некто другой.
Забыв о всякой осторожности, Гаранский надавил ручку. Она с треском отвалилась. Тогда мужчина несколько раз пнул неподатливую дверь, ударил ее кулаком.
- Откройте! Я здесь! Я сказал, откройте на хрен!
Вопли также не подействовали. Лейтенант отвернулся, глядя в окно. Вроде не высоко. Шансы выбраться есть.
Но внимание привлекло оно. Огромное, черное, напоминающее гигантский гриб. Это был сгусток вещества, выросший до человеческого роста. На нем медленно проступали неровности. Они образовывали подобие конечностей.
Вот основание живого пузыря раздвоилось. Показались длинные ноги. Черная, вязкая масса вытянулась вверх. Голова почти готова. Два оранжевых огонька появились на ней. Рта и носа не было. А вот руки выросли полноразмерные.
Александр открыл рот, прислонившись к двери. В горле моментально пересохло. В комнате стало как-то темно. Длинный человек, состоящий из полужидкого вещества угольного цвета. При этом оно неплохо держало форму.
Пришелец ещё не освоился. Попытался сделать шаг, только это не вышло. Потом, посмотрев вниз, существо оторвало ногу от грязной лужи. Затем и вторую, ступив на чистый пол.
- Ты что этот? Удаленный? - Прокричал Александр.
- Человек-Смола, - сказало существо. Ему было трудно произносить звуки. Тяжело разговаривать, не имея рта. Хотя, он вряд ли явился для беседы.
- Аааа ха... Я понял, - оскалился Гаранский. - Это фокус такой. Херня для лохов. Развести меня хочешь? Да за одно проникновение сюда несанкционированное тебя привлекут.
- Я там, где грязь переходит грань. Насилие... Оно мне надо. Боль, - приглушённо выдавил Человек-Смола.
- Ага, гнида. Сейчас тебе будет боль. Я вам там всем устрою. Всем... суки... - странно улыбаясь, Гаранский достал пистолет.
Громыхнул выстрел. Из груди жидкого монстра вылетела грязь. Она попала на стопку бумаг. Но само существо осталось невредимым.