Голубая трава

Он не знает, сколько проходит времени, прежде чем он просыпается по-настоящему. Ему в бедро кто-то упирается головой, и что-то бормочет. Знакомое женское бормотание и выводит Дубощита из забвения.

Голова несколько побаливает, но вполне терпимо. Руки, ноги, да и все тело, кажется, налились свинцом, и Торин с лихвой ощутил тяжесть собственного тела. Но глаза он открывает не сразу. Торин понимает, что проснулся, но какое-то время еще лежит с закрытыми глазами, словно набираясь сил, или думая, что вот-вот снова наступит темнота.

Кто-то тихо обсуждает что-то. Узбад тянется рукой к голове Дарси — а в том, что это была именно его невеста, сомнений не было — но натыкается лишь на пустоту. Торин слабо стонет, сжимая покрывало в руке, и голоса замолкают.

Потом Торин открывает глаза.

Над ним — все такой же потолок его покоев. Часть постели — холодная и пустая, Дарси нет. Над ним склоняется сначала Даин, потом — Дис, с другой стороны.

— Дис? — хрипло зовет Дубощит сестру, будто не веря, что она здесь. Женщина прикрывает рот рукой и спешно кивает.

— Да, брат, я здесь, — говорит она, сжимая уже двумя руками его ладонь.

— Позовите лекарей! — кричит Даин, и через несколько минут Торина всего, с ног до головы, осматривают гномы-врачеватели. Сам же Дубощит все еще немного неловок в своих движениях, с трудом ощущая тяжесть собственного тела. Когда ему помогают сесть на кровати, Торин ощущает слабое головокружение, но в целом — полный порядок. Во время осмотра он не отрывает взгляд от двери, ожидая, что вот-вот вбежит запыхавшаяся Эсироу, но ее все нет и нет.

Дис и Даин стоят чуть в стороне, смотря на него. Только если в глазах Дис все еще и волнение, и даже страх, то Даин смотрит спокойно и уверенно, как всегда смотрел. В узбада этот взгляд вселяет небольшое спокойствие: Даин из тех, кто сразу сообщает плохие новости. Если бы случилось что-то страшное, кузен нашел бы способ сказать об этом.

— Фили? Кили? — хрипло интересуется Торин, пока врачеватели все еще осматривают его. Дис вся бледная, но она с трудом кивает, вздрагивая от звука его голоса. Один из гномов подносит ему кувшин с водой, и Торин выпивает почти все залпом.

— Они живи, — говорит Дис. — То, что их успели спасти, чудо — не иначе.

— Да, чудо, — бормочет Даин в бороду. — Чудо по имени Дарси Эсироу, не иначе.

Торин вскидывает голову, но в итоге ничего не говорит. Когда несколько врачевателей уходит, а два других заявляют, что Король-Под-Горой в порядке — не считая мелких ран и царапин, но их-то Торин точно переживет — Дис велит кому-то за дверью принести еды. Приказ выполняется за считанные минуты, и пока Торин ест — а он даже представить себе не мог, как проголодался, пока тонул в этой темноте — Даин рассказывает о битве, о ее завершение, о том, как Дарси спасала Торина и сыновей Дис.

В конце разговора Торин задает вопрос, единственный важный, как он считает.

— Где Дарси?

Дис и Даин переглядываются, а потом Даин усмехается.

— Имей совесть, братец, — говорит Железностоп. — Она сидела с тобой с того самого момента, как тебя принесли. Дай ей тоже отдохнуть.

Торин удивленно вскидывает брови, будто ему действительно сложно было поверить в то, что Дарси все это время была с ним. Но его собственные воспоминания — если это были воспоминания, а не желанные сны, которые Дубощит хотел бы видеть реальностью — и Даин говорили о том, что Эсироу действительно была рядом.

Торин с трудом вспоминал о последних минутах там, на Вороньей высоте. Он помнил, как прощался с хоббитом Бильбо Бэггинсом, а потом появилась Дарси и говорила о своей любви к нему. После ему почему-то снилась зима в Эреборе, и то, как они с Дарси танцевали под снегопадом.

— Дай Дарси отдохнуть, Торин, — мягко говорит Дис, видя, что слова Даина не очень убедили Дубощита. — Дарси действительно многое сделала для нашей семьи и… — гномка качает головой, а потом подходит к подоконнику и берет оттуда что-то. — Дарси просила кое-что передать тебе, если ты очнешься, а ее не будет. только она просила передать тебе это, — Дис протянула Торину конверт со вскрытой печатью. — Это письмо вроде от эльфов…

— Из Ривенделла, — добавил Даин. — Не знаешь, какие дела ведет твоя невеста с эльфами?

— Лорд Элронд оказал нам любезный прием, — вспомнил узбад, беря письмо. Бумага нагрелась на солнце. — Эльфы называют Дарси Звезднорожденная из-за ее красоты.

Даин хмыкнул. Они с Дис быстро вышли, понимая, что сейчас Торину необходимо побыть одному и обдумать все происходящее. Перед выходом дочь Траина еще раз напомнила брату, чтобы тот дождался Дарси, а не шел к ней сам.

— Я скажу ей, что ты очнулся, как только она сама немного отдохнет, — сказала Дис, а потом, не удержавшись, расцеловала брата в обе щеки и обняла. Торин прижал гномку к себе. — Я так рада, что вы все живы.

Слово «в порядке» было бы излишним, и Дис заменила его на более подходящее.

Торин остался один на один с письмом, которое Дарси ему передала. Он почему-то был уверен, что это — вовсе не те признания, которыми они обменивались на заледенелой горе, когда невеста буквально отбила его от смерти.

«Дарси, дочь дома Эсироу, Звезднорожденная. Мне известно о том, в каком положении ты сейчас находишься. Знай же, что Торин Дубощит, и его племянники погибнут в битве, которая развернётся вблизи Дейла. Но в твоих руках это предотвратить. С Арвен я передам тебе три особых дара. Это — эликсиры из плодов с дерева в Имладрисе. Эти деревья являются долгожителями, и снадобья из их плодов способны исцелять любые раны.

Чтобы это получилось, и Торин с наследниками был спасён, ты должна отправиться в путь с рассветом следующего дня, после того, как очнёшься. Спасения Фили и Кили доверь двум гномам из своего отряда, которые первые попадутся тебе на пути, а сама же беги к Вороньей высоте для спасения своего возлюбленного. Орлы будут тебе указателям — как только они появятся, счет пойдет на минуты.

Арвен поможет тебе подготовиться и расскажет все, что необходимо будет для спасения сынов Дурина.

Удачи тебе в твоём пути, Звезднорожденная.

Лорд Элронд из Ривенделла.»

Торин сначала хочет смять письмо, но потом снова складывает, как было, и убирает обратно на подоконник. Он с трудом представляет, как Дарси смогла выдержать это — знать, что от тебя зависит жизнь любимого человека, и бояться не успеть. Торин почти не испытывал подобных чувств, он видел тела своих родных в запале битвы, и разве что вера в то, что отец жив могла с этим сравниться. Но видимо он недооценил силу любви, что Эсироу испытывала к нему, если она боролась рьянее его самого.

Когда он почти поверил в то, что Дарси мертва, он сдался. Он видел галлюцинации и выдавал желаемое за действительное, а там, на леднике, был готов отдать жизнь, лишь бы встретиться с любимой. Можно было бы связать все с драконьим недугом, но правда в том, что Торину Дубощиту было бы легче умереть, чем жить без Дарси Эсироу. А эта женщина скорей бы захватила трон и правила с поддержки их отряда, чем позволила смерти сломить бы себя. Но потери сделали её сильной, а страдания — безжалостной к врагам. Любовь же дала Дарси силы жить и бороться.

Торин маяться практически до самого вечера. Кроме редкого визита Дис ближе к ужину никого в покоях Торина нет, кроме него самого. С одной стороны, Король-Под-Горой понимает, что не только Дарси, но и всему его отряду нужен отдых, они заслужили его больше, чем кто-либо. А с другой стороны ему до болезненной остроты хотелось увидеть возлюбленную, и лично воздать должное каждому из отряда.

Ближе к вечеру в коридоре слышится тяжелая поступь. Торин переводит взгляд на дверь, ожидая увидеть Двалина или Бомбура, судя по походке, но дверь открывается и в комнату входит медведь.

— Армитог? — удивленно тянет Дубощит. Он подходит к медведю, который доходит до середины комнаты и садится. Узбад тянет руку к морде Бронированного медведя, и тот, выждав несколько секунд, доверчиво утыкается в широкую ладонь макушкой. — Привет, приятель, — по-настоящему радостно говорит Торин, почесывая Армитога по голове и за ушами. — Я рад тебя видеть.