Цвет Надежды

«Интересно, почему он так странно отреагировал? Какого вопроса испугался?»

Нарцисса нарочито внимательно посмотрела в его глаза, чуть сместилась и, протянув руку, вынула сухой листик из иссиня-черных волос.

— Лето, — задумчиво проговорила она, — а листок сухой, как осенью.

Девушка покрутила его в пальцах. Сириус какое-то время следил за ее действиями, а потом нетерпеливо кашлянул.

— Ах, да, — спохватилась Нарцисса. — Вопрос.

— Да задавай ты этот дурацкий вопрос!

— Как назвать коня, которого мне подарил отец?

Девушка не смогла сдержать смех, когда увидела калейдоскоп эмоций в его глазах: настороженность, раздражение, удивление, облегчение и вновь раздражение. Он бесцеремонно спихнул ее на землю и рывком сел, потом зачем-то выправил рубашку из брюк, обтянул ее. Некоторое время просто молчал, а потом резко обернулся к смеющейся девушке.

— Знаешь, что… — начал он.

— А я все родителям расскажу, — неизвестно откуда возник брат Сириуса. — Расскажу, что вы здесь целовались.

— Что?! — возмутилась Нарцисса.

— А что, нет?

— Исчезни, — сквозь зубы процедил Сириус в сторону брата.

— Думаешь, никто не узнает? Я всем расскажу.

— У тебя есть пять секунд, пока я не поднялся на ноги, — медленно произнес Сириус. Что-то в его взгляде заставило брата последовать совету и испариться так же внезапно, как и появился.

Наступила неловкая тишина. Нарциссе было уже не смешно. Сириус, видимо, забыл про то, что злился на нее.

— Не бери в голову, — через какое-то время сказал он. — Ты же его знаешь. У него не все дома. К тому же ты ему нравишься, и он просто завидует.

— Шутишь? Он меня терпеть не может.

Сириус чуть усмехнулся.

— Ладно, как бы то ни было, не бери в голову, — вновь повторил он. — Я поговорю с ним.

— Только без жертв, — улыбнулась Нарцисса.

Сириус тоже усмехнулся.

— Постараюсь. Не расстроилась?

— Нет. Тем более… Ему ведь нечего рассказывать.

Сириус согласно кивнул.

— Мы ведь не целовались, — с вызовом проговорила она.

Взгляд темно-синих глаз обжег сердце.

— Не целовались, — четко выговорил он.

Девушка почувствовала, как щеки вновь заливаются румянцем. Неловкое молчание как итог этого нелепого разговора. Легкий ветерок коснулся ярко-зеленой листвы и тут же затих, словно испугавшись того, что может нарушить это мгновение. Мгновение первой нежности, первой робости, первого вызова и первой серьезной недосказанности.

Нарцисса старательно изучала розовый куст. Как он оказался в этой заброшенной части сада, оставалось загадкой. Но он был. Более того, он цвел. Упругие бутоны слегка покачивались, будто бы поддерживая девушку в каком-то взрослом шаге. За этим кустом никто не ухаживал, и бутоны были порваны шипами, избиты дождем и градом, исхлестаны ветром. Но именно это и придавало им такой живой и настоящий вид. То, что растет само, выглядит гораздо живее искусственных насаждений, за которыми кропотливо ухаживают.

Нарцисса отвела взгляд от островка жизни в заброшенной части сада и посмотрела на Сириуса. Он стоял чуть в стороне и зачем-то старательно разглаживал мятый низ рубашки, не желая мириться с очевидным фактом: без волшебной палочки здесь не управиться. Нарцисса резко шагнула к нему, словно на что-то решившись. Он не обернулся на ее движение, продолжая стоять спиной и с упорством, достойным лучшего применения, мучил несчастную рубашку. Девушка протянула руку и принялась осторожно снимать с его плеч прилипшие к рубашке травинки и веточки. Сириус дернулся, но остался стоять на месте. Легким ветерком шелестели минуты, уносясь вдаль, а Нарцисса все снимала и снимала что-то невидимое с его плеч, хотя рубашка давно была чиста.

— Долго еще? — напряженный голос достиг обостренного слуха, заставив вздрогнуть.

Просто она закрыла глаза, чтобы ничто не отвлекало от ощущения напряженных мышц под пальцами. Это вызывало непонятные эмоции. Это было важно.

— Уже все, — бодро проговорила она.

— Тогда пошли придумывать имя.

— Какое имя? — Нарцисса с трудом понимала, о чем идет речь.

— Подарку!

— А-а. Пойдем.

Он взял ее ладонь в свою и потянул за собой по высокой траве в сторону конюшен. Глядя в спину юноше, идущему впереди, Нарцисса со смехом вспоминала свое утреннее настроение. Все просто замечательно. Ведь он рядом. Он и еще что-то новое в воздухе, заставляющее сердце сжиматься, и кровь приливать к лицу.

— Ух ты!

Причиной возгласа стал белоснежный конь с великолепной черной гривой, взбрыкнувший при виде незнакомых людей. Сириус тут же выпустил ладонь девушки и подошел ближе к животному. Конь тихо заржал, настороженно глядя на юношу.

— Привет, красавец, — смуглые руки начали осторожно гладить белоснежную шею. — Фантастика! Ты уже ездила на нем?

— Нет.

— Можно? — Сириус взглянул на нее вопросительно.

— Конечно!

Юноша ловко вспрыгнул в седло и пригнулся к шее коня, ласково теребя гриву и что-то шепча. Видимо, они договорились, потому что скакун перестал нервно перебирать копытами и закусывать удила. Нарцисса с нежностью смотрела на незабываемую картину. По ярко-зеленому лугу мчался белоснежный конь, повинуясь малейшей воле всадника. На лице красивого темноволосого юноши счастливая улыбка. Ветер треплет темно-синюю рубашку, заставляя ее вздуваться точно парус. Позже Нарцисса запечатлеет этот миг в застывших радужных красках. Но это позже, когда сердце сможет осознать и понять. Пока же оно колотилось в сумасшедшем ритме, сбивая дыхание и мысли.

Сириус резко свесился с седла, и Нарцисса невольно вскрикнула, опасаясь, что он упал. Тревога была ложной. Через миг он выпрямился, держа в руке охапку полевых цветов.

— Ветер! — громко крикнул он, спрыгивая на землю перед ней и протягивая букет. — Назови его Ветер!

Юноша задорно потрепал свободной рукой черную гриву. Нарцисса прижала к себе подаренный букет.

— Идет! Считай, что искупил опоздание.

Она ласково погладила жесткую гриву. Их пальцы встретились, заставив вздрогнуть и улыбнуться. Летний ветерок щекотал переплетенные пальцы гривой Ветра. Глаза светились радостью, а сердца наполнялись пьянящим ощущением счастья и близости чего-то неизведанного.

После помолвки Ветер затосковал, словно чувствуя то, что может ожидать его юную хозяйку. Нужно будет уговорить Люциуса разрешить забрать его в имение Малфоев. Так хотелось иметь в этом чужом мире что-то свое. Ветер…

*

Память. Порой это — надежная стена, укрывающая от реальности, порой — рок, преследующий всю жизнь. А порой и то, и другое одновременно, ибо раз за разом все сложнее измученному разуму выходить из-под защиты ее надежных стен, сталкиваясь с суровой реальностью.

Память…

Весна. Последний учебный день, окрашенный ощущением свободы, ласковым солнышком и негромким плеском волн, которые подкатываются к самым ногам старосты Слизерина, сидящего на расстеленной мантии.

Он ждал ее. Ждал уже довольно давно. Сначала грудь сжимало сладкое предвкушение встречи, подогреваемое воспоминаниями о выходных в Хогсмите, когда они не успели вернуться в школу и заночевали в отеле. По телу пробежали мурашки при воспоминании о целой ночи свободы от сплетен, домыслов, предрассудков.

Он ждал, а ее все не было и не было. Может, стоило пригласить ее на прогулку? Он же просто пошел на их любимое место у озера. Он не приглашал ее на свидания. Никогда. Они и так оказывались в одно и то же время в одних и тех же местах, словно что-то влекло и тянуло их друг к другу. А вот сейчас ее не было.

На смену предвкушению пришло раздражение. Юноша встал и прошелся вдоль берега. Ну, где же она?! Прохладные ладошки коснулись его лица, закрывая солнечный свет. Люциус почувствовал, что закипающую злость как ветром сдуло. Хотя… из юношеского упрямства он не сдвинулся с места, не сделал попытки обернуться. Одна за другой текли минуты. Минуты темноты и… В какой-то миг он испугался: вдруг это не она. Вдруг он так отчаянно ждал, что умудрился обознаться. Или это просто сон, миф. Его руки рванулись вверх, торопливо ощупывая тонкие прохладные пальчики. И хотя он чувствовал легкий запах ее духов, оказалось жизненно важным убедиться в своей правоте и ее реальности.