Страница 95 из 131
За окном снова раздался раскат грома, и его подхватил лай Серого.
– Погода нынче лютая, – зябко поежилась Злата. – Как до дому идти?
– Так оставайтесь! – откликнулась я.
Злата в ответ лишь улыбнулась и быстро обернулась к двери:
– Пришел кто-то. Неужто Олег?
Она опрометью бросилась к выходу. Я побежала за ней, но не успела Злата распахнуть дверь, как на пороге показался Миролюб. Глядя на его лицо, трудно было заподозрить, что еще пять минут назад он хохотал как ненормальный, получив по лбу палкой от занавески.
– Куда летишь, птица? – шагнул он в комнату, преграждая дорогу сестре.
– Кто там?
– Хванец ваш, – ответил Миролюб, посмотрев на меня.
Я не смогла сдержать облегченный вздох.
– Хвала Богам, – простосердечно откликнулась Злата и, подчинившись двигавшемуся на нее Миролюбу, вернулась в комнату. – Радимка там сильно на него?
– Не так сильно, как надо бы, – в тоне Миролюба не было ни тени улыбки.
Он хотел добавить что-то еще, но дверь снова открылась, впуская в комнату сначала Радима, а за ним Альгидраса. Злата, бросившаяся навстречу с сухим полотенцем, застыла перед Альгидрасом как вкопанная. Я поначалу не поняла, что ее так удивило, а потом тоже невольно развела руками. Альгидрас был абсолютно сухим, за исключением челки, торчавшей мокрыми прядями в разные стороны.
– Ну, что я вам говорил: пошепчет ваш хванец на тучу, и все капли другим достанутся.
Альгирас поднял взгляд на Миролюба и ничего не сказал. А я с удивлением окинула взглядом Альгидраса, отметив, что на нем все та же стеганая куртка. Другой одежды при нем на базаре не было. А еще сейчас при нем не было книг.
– А как ты так, Олеженька? – Злата прижала непонадобившееся полотенце к груди.
– Я в плаще возвращался, – коротко отозвался Олег.
– И теперь в ваших сенях плащ из дома Помощницы Смерти, – Миролюб похлопал Злату по плечу и вышел из комнаты. Злата рядом со мной заметно вздрогнула.
– Злат, я заберу, – поспешил успокоить ее Альгидрас. Было видно, что ему очень неловко за эту сцену. – Я бы не пришел, но охрана у ворот передалa, что княжич велел явиться сразу, как вернусь.
– Не растаял бы ты и без плаща, Олег, – голос Златы прозвучал неожиданно сухо.
– Я… книги боялся замочить, – едва слышно пробормотал Альгидрас, глядя себе под ноги, и Злата словно уменьшилась в размерах.
Она неловко вздохнула и посмотрела на хмурого Радима, который молча подпирал плечом теплый бок печки. Я не понимала их суеверий, но чувствовала, что это не просто прихоть. Злата на самом деле испытывала мистический страх перед женщиной с длинными седыми волосами. А Альгидрас называл ее по имени. Белена. Это для него у нее было имя, для всех других она была символом смерти и несчастий.
– Дозволь уйти, воевода? – Альгидрас задал свой вопрос, все так же глядя в пол.
Я отметила это «воевода». И видимо не только я.
– Не дозволю! – громыхнул Радим, и мы со Златой синхронно подскочили. Альгидрас даже не вздрогнул. Видно, ждал окрика. Понимал, что заслуживает его, и готов был принять все, что на него свалится.
– Твой поход в ее дом не мог обождать пару дней? Пока князь уедет, а? Или нужно было на виду у всей округи, на виду у людей князя?.. – Радим говорил уже гораздо тише, но столько гнева было в его голосе, что я чувствовала, что в животе начинает мелко дрожать от страха, хотя гнев воеводы и не был направлен на меня. – Ты хоть понимаешь, что теперь каждая мышь в княжестве будет говорить, что воевода Свири не может совладать даже с собственным побратимом. Чего уж тогда ждать от остальных воинов?
Альгидрас вскинул голову, будто Радим его ударил. Он расширившимися глазами посмотрел на воеводу, открыл было рот, чтобы что-то сказать, потом медленно закрыл его и только помотал головой.
– Дай угадаю: ты не подумал, да? – прищурился Радим.
Я почувствовала, как Злата, стоявшая за моей спиной, ухватила меня за руку и потянула в сторону покоев Всемилы. Я послушно шагнула назад, не отрывая взгляда от побелевшего Альгидраса.
– Кого другого я бы уже заподозрил в измене, Олег, – устало проговорил Радим. – А вот в чем подозревать тебя, уж и не знаю. Разве что в дурости. Или же в измене?
Радим недобро прищурился, не отрывая взгляда от побратима. В этот момент казалось, что он заполнил собой всю комнату, хотя все так же стоял, прислонившись плечом к печи. Альгидрас зажмурился, сжал на миг переносицу, а потом открыл рот:
– Белена…
Радим выдохнул так зло, что Альгидрас тут же поправился:
– Помощница Смерти больна сейчас. Мира мала еще, чтобы самой пойти на торг.
Я почувствовала, что Злата перестала меня тянуть, и мы обе застыли на пороге покоев Всемилы, напряженно вслушиваясь в слова Альгидраса. Он говорил с таким жутким акцентом, что я едва его понимала.
– Радим, она ребенок совсем. Пять весен всего. А тут чужеземцы. Сам знаешь, могут и с собой прихватить, и что похуже учинить. И знаешь же, что ни один из твоих людей за девочку не заступится, и княжьи не заступятся. А Беле… больна сильно. Кашель у нее нехороший. Встать не может. Мира сама на торги шла, да я не пустил. Домой отправил. Я только травы отнес и немного помог ей по дому. Она сама справляется, как может. Но пять весен всего… Всемилу в этом возрасте вспомни.
Радим судорожно вздохнул и бросил на меня тяжелый взгляд. Я остро почувствовала, что нам здесь не место, но уйти уже просто не могла. Златка рядом со мной горестно вздохнула и плотнее закуталась в шаль, словно замерзла.
– Радимушка, – пробормотала она. – Не брани его. Не надо.
– Нет, Злата, – Альгидрас посмотрел на жену Радима, застывшую за моим плечом. – Я виноват… по вашим законам. Я должен понести наказание. Я это знал. Радим, прости, что это… при людях князя. Но это не ждало два дня. Только… не измена это. Что иное, но не измена.
Радим вскинул голову и посмотрел в дощатый потолок.
– И что мне с тобой делать? – пробормотал он, словно самому себе.
– По вашим законам, – начал Альгидрас, будто отвечал урок, – позорный столб или поруб.
– Ишь ты, – снова разозлился Радим и быстро шагнув вперед развернул Альгидраса к себе, схватив за плечо. – Законы наши знаешь! Выучил! Заноза ты… сказал бы где, да девки тут. Столб? Ох, как давно мне хочется. Только тебя ж первый удар надвое перешибет. А вполсилы мне Свирь не простит. Закон-то для всех один. Убирайся с глаз!
Радим с силой оттолкнул Альгидраса. Тот покачнулся и, глубоко вздохнув, развернулся к двери.
– Куда собрался?! – рявкнул Радим, стукнув кулаком по стене. Посуда на полках зазвенела.
Альгидрас молча развернулся и застыл на месте, никак не комментируя переменчивость приказов.
– Радимушка, – Злата ловко поднырнула под руку мужа и с силой обвила свои плечи его рукой. – Мне очень помощь в сенях нужна. Миролюб не справится. Мы сейчас на стол соберем, поужинаем, а потом вы уже все решите.
И Радим, суровый воин, который только что чуть не проломил стену ударом кулака, крепко прижал к себе жену и, не сказав ни слова, вышел с ней в сени, мимо застывшего как изваяние побратима. А я вдруг поняла, что Злата потому и передумала уходить: знала – скоро настанет момент, когда кроме нее никто не сможет разрешить ситуацию так, чтобы никому из мужчин после не пришлось жалеть о содеянном. И Радим позволил ей остаться, потому что ему нужно было, чтобы кто-то его остановил и уберег от того самого последнего приказа, после которого уже ничего нельзя будет исправить.
Дверь тихо затворилась, и я перевела дух. Альгидрас покрутил головой, словно разминая шею, потер лицо руками и, оглянувшись, без сил опустился на лавку у стены. Его руки дрожали. Я почти физически почувствовала его опустошенность. Он сцепил руки в замок и поднял взгляд на меня.
– Что значит «позорный столб»? – спросила я, хотя хотела сказать что-нибудь подбадривающее.
– На площади у западных ворот столб есть. Видела?
Я кивнула, вспомнив высокий столб, который стоял посреди площади. Я обратила на него внимание, еще когда мы в первый раз шли с Добронегой на обряд погребения. Но тогда не придала ему какого-то особого значения. Ну столб и столб.