Страница 62 из 131
Альгидрас даже не смотрел на меня. Он напряженно вглядывался в темноту, будто что-то там видел. Впрочем, может, и видел. Кто их здесь разберет?
– Держись рядом, – коротко бросил он.
Нам нужно было пройти мимо четырех домов. В этот раз мы шли медленно, и мне казалось, что я оглушительно топаю. Альгидрас держал меня за запястье свободной рукой. Во второй он по-прежнему сжимал нож.
Серый с глухим ударом толкнулся в запертые изнутри ворота. Я вздрогнула от неожиданности, потому что думала, что это еще не тот дом. Плечи же Альгидраса резко опустились, и он медленно выдохнул. Будто расслабился.
– Идем, – он быстро потащил меня вдоль забора к задней калитке.
У калитки Альгидрас остановился, легонько толкнул меня в плечо, прислоняя к стене, и, пока я не успела напридумывать чего-нибудь лишнего, он быстро огляделся вокруг, незаметным движением убрал нож и перемахнул через забор. Я так и не поняла, как у него получилось забраться по отвесной бревенчатой стене. Я только услышала, как он спрыгнул с той стороны, и следом за этим раздалось радостное поскуливание Серого. Калитка быстро открылась, и я даже не успела сделать шаг внутрь, как Альгидрас схватил меня за руку и затащил во двор. Я споткнулась о кинувшегося под ноги Серого, почему-то посчитала, что Альгидрас непременно меня подхватит, и с этими мыслями растянулась на земле, тут же ощутив на своем ухе горячий и мокрый язык Серого.
Потрясающее завершение дня! Попытки отпихнуть Серого результата не принесли. По-моему, он решил, что мы до сих пор играем. В мою голову некстати пришла мысль, что против такого зверя у человека вообще нет шансов. Ну, разве что это будет кто-то большой и сильный, вроде Радима.
Надо мной раздался негромкий свист, и Серого точно ветром сдуло. Альгидрас помог мне встать и даже деловито отряхнул. Правда, преимущественно свою куртку.
Я подняла на него взгляд и глубоко вздохнула. В моей голове вертелся миллион вопросов. Я не знала с чего начать, а еще моя уверенность в том, что он мне все объяснит, испарилась без следа. Темнота уже не казалась беспросветной. На небе светила яркая луна, заливая все вокруг нереальным серебристым светом. Серый ткнулся в ноги Альгидрасу с такой силой, что тот пошатнулся, а потом зарылся пальцами в шерсть на загривке, и огромный зверь замер, впитывая ласку. Я в который раз поразилась, как Альгидрас умудряется так быстро успокаивать собак. Впрочем, не только собак. Меня он вон тоже сегодня успокоил.
– Никогда больше не выходи за ворота ночью! – не поднимая головы, сказал Альгидрас.
Его тон был непривычно резким. Я вспомнила нож в его руке, а еще подумала о том, что ему придется возвращаться по темной улице. И снова из-за меня.
– Хорошо. Я не буду, – проговорила я и, не удержавшись, добавила: – Мне к тебе нужно было.
– Тебе не нужно ко мне, – по-прежнему глядя на Серого ответил Альгидрас. – Вообще. Все твои проблемы может и должен решать Радим. Я не помощник. И все свои вопросы – тоже к нему.
– Я хочу задать их тебе!
– Ну что опять, а? Чего ты от меня хочешь? – Альгидрас наконец поднял голову, и в его взгляде была такая обреченность, что я невольно отступила на шаг.
Да что же такое? Мне безумно захотелось как-то поддержать его, сказать что-то хорошее, объяснить, что он все не так понял и я не собираюсь делать ничего плохого. И вдруг я поняла, что могу объяснить все только одним способом. Более того, это внезапно показалось самым верным решением.
Я глубоко вздохнула и выпалила:
– Я не Всемила!
Я ожидала чего угодно: смеха, вопроса, в своем ли я уме, очередной кружки с отваром… Альгидрас же просто опустил взгляд и продолжил гладить Серого, будто ничего не произошло. Я отсчитала шестьдесят гулких ударов сердца и не выдержала:
– Ты слышал, что я сказала?
Он медленно поднял голову и посмотрел на меня долгим взглядом, а потом произнес тихо, но очень четко:
– Никому. Никогда. Не повторяй этих слов.
– Ты мне не веришь?!
Мое сердце упало. Я вдруг поняла, насколько была глупа, понадеявшись на что-то. Альгидрас своей непохожестью на других сбил меня с толку и позволил надеяться на то, что он-то поймет, он-то должен.
– Здесь тебе никто не поверит, – жестко произнес Альгидрас, но что-то в его тоне заставило меня поперхнуться следующей фразой.
– Но ты-то? Ты веришь?
– Я еще раз повторяю: ты не должна…
Я изо всех сил схватила его за плечи и встряхнула. Не ожидавший этого Альгидрас покачнулся и перехватил мои запястья, но не оттолкнул – просто сильно сжал мои руки.
– Мне плевать на то, что и кому я здесь должна, – прошипела я ему в лицо. – Я спрашиваю: ты мне веришь? Что тебе сказала Помощница Смерти? Она ведь сказала тебе, как погибла Всемила, она…
Альгидрас выпустил мое запястье и крепко зажал мне рот ладонью. От его пальцев пахло железом и деревом.
– Ти-ше! – прошипел он в ответ, почти касаясь губами своей руки, зажимавшей мне рот. Его глаза лихорадочно блестели. – Неужели ты не понимаешь? Никто тебе не поверит! Здесь ты – Всемила. Радим решит, что ты сошла с ума. Или того хуже. Ты хочешь всю жизнь просидеть взаперти? Хочешь его с ума свести? О Добронеге подумай! Или это так сложно: подумать о ком-то, кроме себя?!
Я попыталась ответить, но получилось только мычание. Раньше, когда я видела подобные сцены в фильмах, я всегда возмущалась, почему жертва просто не укусит того, кто закрывает ей рот. В этот момент я поняла, что в фильмах не всегда врут. Когда ладонь прижата ко рту так крепко, тут не только укусить – тут вдохнуть толком не можешь. Даже носом. Однако мое возмущенное мычание возымело действие – Альгидрас убрал руку.
– Ты не имеешь права так со мной разговаривать, – зажмурившись, выдавила я. – Ты ничего обо мне не знаешь. Ты неизвестно почему зол на Всемилу и выливаешь это на меня! Тебе не кажется, что так нечестно? Я вообще едва с ума не сошла, когда здесь оказалась. Здесь все чужое, все не такое. Мне не нравится здесь! Кроме того, я вообще не понимаю, как это произошло. Я не понимаю Радима, не понимаю Добронегу. Я с ума схожу от этих недомолвок. Я совсем одна здесь! Уж ты-то должен это понимать. Ты тоже здесь чужак!
Я осознавала, что говорю слишком быстро и Альгидрас вряд ли понимает и половину моего бреда. Выдохшись, я замолчала и набралась храбрости посмотреть на него.
– Хорошо, – наконец произнес Альгидрас. – Ты сейчас просто успокойся, ладно?
– Да хватит тебе разговаривать со мной, как с сумасшедшей. Я спокойна, – устало произнесла я. – Я просто не знаю, что мне делать.
Альгидрас отстранился. Я поняла намек и выпустила его плечи.
– Спрашивай, что хотела, – негромко проговорил он и снова потрепал по ушам Серого, замершего рядом с нами во время предыдущей сцены.
– Ты мне веришь? – спросила о самом важном на тот момент.
Он коротко кивнул, не поднимая головы. Я облегченно выдохнула и только тут осознала, насколько я боялась его ответа. От облегчения мне захотелось взлететь.
– Тебя это не удивляет?
– Нет, – все так же глядя на Серого ответил Альгидрас.
– Почему?
– Потому что легенды и предания не всегда врут, – устало вздохнул он.
– Только не говори мне, что я затесалась в местные легенды, – нервно усмехнулась я.
– А еще Серый, – не отреагировав на мою усмешку, ответил Альгидрас. – Всемила взяла его на псарне щенком. Сама выбрала и выкормила. Он не мог на нее броситься.
– Тогда почему ты так злишься на меня, если знаешь, что я не она?
Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул, прежде чем ответить. Когда он заговорил, голос прозвучал глухо:
– Потому что я мог ошибаться. И… я не злюсь. Я просто… Не злюсь, поверь.
Пока я переваривала услышанное, Альгидрас добавил:
– Ты спрашивай еще, что хотела, мне уходить надо. Я не могу здесь долго.
– Почему?
– Много причин.
– Ты ведь побратим Радимира, так?
Он кивнул, подтверждая очевидный факт.
– Это же родство сильнее кровного?