Страница 59 из 131
Миролюб вызвался проводить нас с Добронегой до дома, и следом за нами увязались два воина в синей форме. Я испытала облегчение оттого, что мне не пришлось оставаться с ним наедине. Мы неспешно шли по утоптанной дороге, и я вполуха слушала разговор Миролюба и Добронеги, вдыхая полной грудью прохладный воздух. Отчего-то мне было душно, словно сейчас стоял знойный полдень. Душно… страшно…
То там, то здесь на заборах горели кованые фонари. Интересно, Свирь освещают каждую ночь или это в честь приезда гостей? Я ведь ни разу не выходила за ворота с наступлением темноты. Где-то вдалеке неистово лаяли собаки.
Миролюб улыбнулся и чуть толкнул меня плечом:
– О чем задумалась, ясно солнышко?
– Собаки разлаялись, – не задумываясь, ответила я.
– Столько чужих в городе, – откликнулась Добронега, – вот псы с ума и посходили.
Я кивнула, но вдруг подумала, что что-то в этом лае кажется мне странным. Точно в другие ночи псы лаяли иначе… Впрочем, Миролюб не дал додумать, вновь задев плечом. Мы долго прощались у ворот, и я слышала, как Серый гремит цепью за забором. Почему-то это меня успокаивало. Миролюб крепко сжал мою руку на прощание, и я, глядя в его глаза, вдруг подумала, что похоже до этого Всемила не была к нему так благосклонна. Сейчас он выглядел совсем не так, как в начале вечера. Он был расслаблен и весел. Будто этот нежданный поцелуй снял напряжение между нами. Ну, ему, видимо, так казалось. Мне-то это предвещало одни проблемы.
В доме было прохладно и свежо. Я поежилась, подумав, что стоило прикрыть ставни перед уходом. А еще здесь было темно, и я с колотящимся сердцем замерла у порога, ожидая, пока Добронега разожжет лампу. Часть двора освещалась фонарем с улицы, поэтому я оказалась не готова к пугающей черноте дома.
Наконец лампа зашипела, и тусклый свет выхватил из мрака часть комнаты. Я поймала себя на том, что намертво вцепилась в край шали Добронеги, и если бы сейчас случилось что-то неожиданное – выскочил расшалившийся котенок, упала чепела – я бы точно перебудила криком всю Свирь. Я разжала пальцы, чувствуя, что они успели занеметь. Добронега, казалось, этого не заметила. Она молча сняла шаль, молча налила молока в миску котенку.
Я глубоко вздохнула. Нужно было бы поблагодарить мать Радима за подарок для Миролюба, спросить, как на самом деле все прошло, что будет дальше… Но я не знала, как начать. Я стояла у двери и пыталась побороть приступ паники. В Свири Ярослав. Человек, заманивший Всемилу в руки убийц. Как же я его ненавидела! За то, что стояла и не могла сдвинуться с места от страха, за то, что мне нужно было идти в покои Всемилы, а там тоже темно и открытые ставни. Я только надеялась, что этому проклятому Ярославу сейчас так же страшно в Свири, как и мне.
Я наконец сдвинулась с места, понимая, что не могу стоять здесь всю ночь. Нужно было готовиться ко сну в темный покоях Всемилы. А еще мне нужно было, чтобы меня кто-то успокоил в конце этого дурацкого дня. Я чувствовала, что иначе просто сойду с ума! Не давая себе времени подумать, я шагнула к матери Радима и крепко ее обняла. Я почти ожидала, что Добронега меня оттолкнет, но она только крепче прижала меня к себе и погладила по волосам.
– Устала? – услышала я ее негромкий голос.
– Нет, – я помотала головой и все-таки спросила: – Я сегодня все не так делала на празднике? Все было плохо?
– Плохо все было много лет назад, – задумчиво ответила мать Радима. – А еще плохо было, пока тебя искали. А сейчас хорошо все.
Я усмехнулась. Да уж. Все познается в сравнении.
– С Миролюбом, смотрю, добром порешили? – как бы между прочим спросила Добронега, и я обняла ее еще сильнее, боясь посмотреть в глаза.
– Он… хороший, – пробормотала я.
Мне показалось, что Добронега вздохнула с облегчением. Или же наоборот.
– Хороший, дочка, хороший. Кабы еще в Свири жить остался, так совсем хорошо было бы…
Я отстранилась от Добронеги и попыталась улыбнуться. Мать Радима тоже улыбнулась в ответ.
– За что князь так ненавидит Олега? – спросила я.
– Хванов винит в том, что с Миролюбушкой маленьким стало, – негромко произнесла Добронега и вдруг спросила: – А почему ты спрашиваешь?
– Просто… – пробормотала я, не зная, как выкрутиться. – Неприятно сегодня вышло.
– Неприятно, – согласилась Добронега, глядя на меня.
– И все же ты его не любишь.
Я не стала уточнять, что говорю про князя. Ожидала, что Добронега сделает вид, что не поняла, но она серьезно кивнула:
– Оттого и не люблю. Князей легко издали любить.
Я открыла рот, чтобы спросить, но промолчала. К чему? Для того чтобы вспомнить все самой, мне нужно лишь спокойствие и время. Знание было где-то рядом. Нужно только успокоиться и вытянуть его, будто за ниточку…
Меня обдало холодным потом. Нить… пряжа… Прядущие…
Господи, с этим Ярославом у меня совсем из головы вылетело то, что так выбило меня из колеи тогда, на крыльце. Прядущие!
Добронега снова погладила меня по голове и потянулась зажечь вторую лампу, чтобы взять с собой. А что если спросить мать Радима? Я глубоко вздохнула, глядя, как разгорается маленький огонек. Спросить или нет?
– Доброй ночи, – устало улыбнулась Добронега. – Отдохни хорошенько. Завтра будет долгий день.
– Доброй ночи. Ты тоже.
Когда Добронега была уже в дверях, я все-таки решилась:
– Я еще спросить хотела… Олег про Прядущих сегодня воинам рассказывал. Кто они?
Добронега внимательно посмотрела на меня и легонько пожала плечами:
– То у Олега надо спрашивать. Это у него голова сказаний полна.
С этими словами она улыбнулась и скрылась в покоях.
Я подхватила лампу и медленно побрела в спальню Всемилы. Поставила лампу на сундук, стянула с себя праздничный наряд, подумала и, отбросив прочь ночную рубашку, надела домашнее платье. Уснуть я все равно сейчас не смогу. Прядущие… Прядущие…
– У Олега, говорите, спрашивать… – пробормотала я и тут же вспомнила лихорадочный шепот Альгидраса и его обещание ответить на вопрос. А еще вспомнила, что он обещал рассказать о Помощнице Смерти. К тому же я хотела еще спросить о Каменной Деве.
Я даже не успела осознать, что делаю, а ноги уже несли меня прочь из дома. Я выскользнула на крыльцо и оглядела темный двор. Серый тут же метнулся чернильным пятном и ткнулся мокрым носом мне в руку.
– Серый, мне нужно выйти, – пробормотала я.
Впрочем… с одной стороны, выйти мне нужно, но с другой… Я вспомнила исказившееся от ужаса лицо Ярослава и присела на ступеньку. Разумнее всего было бы подождать до утра. Ну в самом деле! А уже утром… Да уж, а утром вывернуться наизнанку в попытках поговорить с Альгидрасом наедине. Что-то мне подсказывало, что он не будет гореть желанием со мной общаться, несмотря на все его обещания. Сколько раз нам удавалось оказаться наедине за то время, что я здесь? И сколько из тех несчастных раз он был настроен поговорить?
И все же выходить на улицу ночью – безумие. Но я же знала себя. Если уж я хоть на миг всерьез задумалась, что мне нужен Альгидрас прямо сейчас, я же не успокоюсь, пока не попытаюсь прямо сейчас его раздобыть! Это значит бессонная ночь мне гарантирована. Как там говорила Добронега? Завтра будет долгий день? В моем случае, он завтра будет бесконечным и закончится очередным вливанием в меня чего-нибудь против моей воли. Что же делать?
Я задумалась. До дома Альгидраса отсюда недалеко. Я запомнила дорогу, и была уверена, что смогу найти. Это – в копилку доводов за ночной рейд. Но как же страшно-то там… Мелькнула шальная мысль взять с собой Серого, но я быстро отмела ее прочь. Во-первых, я понятия не имела, есть ли здесь где-то поводок, а во-вторых, не испытывала иллюзий на тему того, что смогу удержать Серого, если тому вздумается куда-то рвануть.
Тут же стала очевидной и другая проблема. Пес не привязан и, значит, может запросто выбежать вслед за мной. Я могла бы его привязать, и тогда мне не пришлось бы запирать калитку, выходившую на огороды. Но вдруг кто-то войдет во двор? Ведь я, по сути, ничего не знала о ночной жизни Свири. Вдруг здесь ходят дозоры и обращают внимание на незапертые двери, вдруг злоумышленники… То, что Радим держит здесь всех в ежовых рукавицах, еще не значит, что здесь прямо так уж безопасно. Ярослав вон тоже жил среди свирцев.