Янтарь на снегу

Нас всех позвали на свадьбу проводить невесту в новую жизнь, как сестру. Выходит, что на гулянья я не попаду. Обидно. Теперь вместо этого стану развлекать при королевском дворце столичную знать.

Вот что сказать, когда на сердце так муторно? Оставалось только вздыхать.

— Вайдил Фьерн, — жалобно проныла я. — Мне не хочется возвращаться к мирской жизни, тем более к своей семье.

Жрец подошел к своему столу и взял ту самую грамоту, которую мы с Людей успели рассмотреть с чердака.

— Знаешь ли ты, дитя мое, что это такое? — Старик вопрошающе посмотрел на меня.

Мне ничего не оставалось, как смущенно опустить глаза.

— Королевское послание, — тихо промямлила я.

— Да, рассмотрев красную печать с чердака, ты все поняла правильно. Видишь красный сургуч — жди с дворца темных туч… Но прочитать, я думаю, ты ничего не сумела?

Я посмотрела на вайдила: сложно было понять, шутит он надо мной или пытается снять нервозность. Сегодня за каких-то пару часов все изменилось: я стала нужна при королевском дворе, хотя до этого, сгинь я в Нангайских болотах, никто бы даже не почесался. А скромный вайдил Фьерн оказался сыном короля — Оргельдом Бездомным, достославным воителем. С вайделой Беатой тоже не все было так просто, подозреваю, что и ее чайничек для заваривания чая тоже не то, чем казался на первый взгляд. От таких перемен голова шла кругом. Как бы ее и вовсе не потерять, второй ведь не дадут!

— Не успела, отче, — выдохнула я. — Да и как рассмотришь, с чердака-то: почерк мелковат, щели между досками узенькие, сколько к ним ни припадала, ничегошеньки не разглядела.

— Конечно, еще чуть-чуть, и пол под вами такого усердия не вынес бы. — Поняв, что вайдил не серчает за самоуправство, я воспрянула духом, а то мало ли — не хотелось расставаться плохо.

— Так вот, дорогая моя Гинтаре, — продолжил жрец. — Это не просто послание от короля, это приказ, без обсуждений и разбирательств.

Батюшки, какие страсти закрутились! Никакой смелости не хватило бы, чтобы увидать такое в самых заветных снах. Еще в первый год своего пребывания в приюте я поняла, что за мной никто не явится. Дед с дядями погибли, а от Легарта не было ни слуху ни духу. В первую ночь, поревев в подушку, я решилась на первый побег, но не вышло — удалось уйти немногим дальше, чем сейчас. А когда поймали, стали учить уму-разуму, как водится в приюте: молитвой, внушениями, да и кушаком досталось. Научили. Правда, ненадолго.

А ведь я мечтала. И даже зная, что родные меня не заберут, мечтать вырваться из благообразной приютской клети все равно не перестала. Грезилось мне в моих детских снах, как явится за мной рыцарь на коне — необязательно белом — усадит на спину скакуна перед собой и увезет в дальние дали. Но после того как не ведающие границ и пресыщения иманцы напали на приречный городок и вырезали в нем половину народа, а вторую угнали в рабство — все это я знала из сбивчивых рассказов деревенских жителей, — мои мечты слегка преобразились. Теперь рыцарь никуда меня не усаживал, он вручал мне меч и коня, и мы вместе шли бить врага. Ага! А после того как я выросла, эти мечты стали не такими уж и романтичными.

С небес на грешную землю меня опустило легкое покашливание вайделы Беаты.

— Приказ? — глупо переспросила я. — О чем?

— О том, что я обязан освободить тебя от опеки обители, — грустно ответил вайдил. — И передать под опеку твоего ближайшего родственника — лорда Браггитаса.

Жрец вздохнул и подошел к окну. Вайдела Беата все это время тихонько сидела в кресле у того самого окна, печально глядя то на меня, то на вайдила.

— Видите ли, дитя мое, — наконец и она решила заговорить. — Мы не имеем права вас здесь удерживать. Это будет расценено как прямое неподчинение его величеству.

Час от часу не легче.

— А если у меня самой нет никакого желания ехать в Дейделис? — с надеждой в голосе переспросила я.

— Моя дорогая девочка, — снисходительно усмехнулась вайдела Беата. — Если бы с нашими желаниями в этом мире считались, то, поверь мне, трон занимал бы совсем другой человек…

При этих словах женщина смущенно запнулась и покраснела, а я ничего не поняла.

— Дело в том, что ты, дитя мое, не вступила в пору совершеннолетия, — продолжил разговор вайдил. — Будь тут воля только твоей семьи, я бы с легкостью проигнорировал указы. Если бы действия велись от лица Министерства расследований и дознания, я бы и здесь, не сомневаясь, не стал бы ничего исполнять, а в случае чего надавил бы на верховное жречество. Но приказ пришел за подписью короля и… лорда Вардаса.

Как хитро все складывается. До моего дня рождения осталась всего пара месяцев, и спохватись оракул чуточку позже, я стала бы вполне совершеннолетней девицей и была бы посвящена в служительницы Пречистой Живы.

— Ты знаешь, кто это? — Вопрос жреца выдернул меня из задумчивости. Тем временем вайдил присел в кресло и склонился ко мне.

— Канцлер, к-кажется, — неуверенно прошептала я.

— Вот именно, канцлер. — Старик как-то сник. — Видишь ли, Гинтаре, у лорда Вардаса есть ко мне старый и очень серьезный счет. Я вообще удивлен, что он до сих пор, обладая такой властью, мне его не предъявил.

«Счет-то небось пылью порос?» — чуть было не вырвалось у меня.

— Это говорит о некотором… благородстве, — задумчиво изрек жрец, поглаживая длинную седую бороду. — Хотя теперь я понимаю, почему он этого не сделал.

Количество неизвестных в этой истории росло с каждым словом. Я вопросительно посмотрела на жреца, но он не спешил отвечать.

— Почему? — не выдержала я.

— Потому что он выбрал другой метод воздействия. — Вайдил даже руками развел от досады. — Отдав мне приказ, он связал меня по рукам и ногам.

До меня начало доходить.

Канцлер — второе лицо в государстве и, как гласили исторические летописи, хранитель королевской печати. Неподчинение ему расценивалось как неподчинение королю, государственная измена. Нет, вайдила Фьерна не казнили бы, но лишили бы жреческого сана и прихода. Обитель в этом случае либо ликвидировали бы, распределив девушек по другим приходам, либо прислали бы нового жреца, а новая метла по-новому метет. Но кто сказал, что она будет мести добротно? Бывший герой Латгелии нам всем ближе родного батюшки, а как для меня, так батюшка и есть, хоть и горюет вайдела Беата, что всех нас вайдил Фьерн разбаловал своим попустительством. Его любили и уважали даже деревенские жители, а мы, сироты, в нем души не чаяли. Уйдет вайдил — кто защитит и позаботится о нас? Вайдела Беата? Да, но она женщина маленькая и хрупкая, как оранжерейный цветок, такую местным любителям дорожных грабежей ничего не стоит переломить пополам и выбросить. Другое дело вайдил Фьерн, один взгляд которого даже главу местной службы дознания вгоняет в ступор.

Нет, если я совсем заупрямлюсь, то жрец, понятное дело, в обиду меня не даст. Только что-то мне подсказывало, что канцлер этот — непростая рыбина. Не иначе как всех молодых да зубастых рыб в своем пруду извел, а теперь принялся за старых. Тогда, конечно, канцлеру только это и надо, он, сердешный, только этого и ждет. Ну ничего, пускай ждет, а я как раз успею на смотр коров… Тьфу ты — невест! А там уж на месте оценю эту «рыбу», убереги, Пречистая Жива!

— Я все понимаю, отче, — обратилась к вайдилу. — Простите за непослушание, просто мне и правда не очень хочется приближаться к семье моей матери… но все обязательно будет хорошо!

Наверное, я говорила это с таким несчастным видом, что старый жрец склонился ко мне, взял мои руки в свои и заговорил.