Подъем

- Привет, - поставив портфель на стойку, здоровается мой давний знакомый. Я подмечаю бороздки морщин в уголках глаз, пробивающуюся на висках седину, и поблескивающее на безымянном пальце кольцо, с витым узором по ободку украшения, отчетливо различимым в свете ламп.

- Здравствуй, - я откладываю в сторону начатую работу, накинув поверх материалов цветастую салфетку. - Ты рано.

- Был неподалеку и решил заглянуть пораньше. Андрюха просил передать подарок для Семы, - и, заметив мое удивление, добавляет, - в честь окончания учебного года.

- Еще целая неделя впереди, - я мну пальцами сверток, снедаемая любопытством, но, так и не разгадав содержимого, убираю его в ящик.

- Знаю. Но завтра уезжаю в отпуск. С женой, - похваставшись своим приобретением, прячет руку в карман, добродушно улыбаясь.

- Заметила, - я не могу не засмеяться, и торопливо добавляю, - поздравляю!

- А ты как? Слышал, что ты переехала?

- Да… Так что, у меня все замечательно.

- Это хорошо. Ты большая молодец, - оглянувшись по сторонам, Павлов неловко мне улыбается.

- Спасибо. Видимо, развод пошел мне на пользу.

- Ты уже заканчиваешь? Или мне подождать тебя в машине?

- Нет, пошли. Юль, не забудь про витрину. Я оставила коробку в подсобке.

Мы молча минуем проезжую часть, обмениваясь лишь скованными улыбками, устраиваемся у окна, так и не пролистав меню, обходимся лишь чашкой латте и горьким эспрессо. Антон выкладывает на стол документы, и расстегнув пиджак, долго вглядывается в мое лицо.

- Все-таки Медведев дурак, - подводит итог, невесело усмехнувшись.

- Как он? - игнорирую неуместный комплимент, невозмутимо помешивая ложкой принесенный официанткой напиток.

- Как? Сама как думаешь? Дерганный, неразговорчивый… Ритка - худшее, что могло с ним случиться.

- Ну, уверена, он бы с тобой не согласился. Иначе, не стал бы бросать все и сломя голову мчатся в ее постель.

- Я предупреждал его, что с ней лучше не связываться. А сейчас думаю, что стоило хорошенько съездить по его физиономии, чтобы мозги на место встали.

- Мне, конечно, это льстит, но я неуверена, что хочу сейчас обсуждать наш с ним развод… Ты ведь не об этом хотел поговорить?

- Нет, - взяв со стола документы, Антон качает головой и протягивает их мне.

- Что это? - даже не пытаюсь вникнуть в их содержание и просто кладу перед собой, отодвигая в сторону салфетницу.

- Андрей попросил меня подготовить бумаги.

- Бумаги? - ошеломленно перевожу свой взгляд на собеседника. - Прости, но я не совсем понимаю, о чем идет речь…

- Кафе, - словно обухом по голове, Антон раскрывает папку, видимо, ожидая, что я все же прочту, но так и не дождавшись реакции, пускается в объяснения. - Из меня вышел не ахти какой управленец. Все-таки я юрист, а не ресторатор, но в целом бизнес прибыльный. Не мешало бы сделать ремонт, и, если ты все же решишь продолжить его развитие, Андрей берет все издержки на себя. Недавно мы заменили оборудование в горячем цехе, закупили новые холодильники, обновили бар, но, если ты там бывала, знаешь, что по части декора я не преуспел. Медведев обещался приезжать, но ты и сама понимаешь, что он был немного занят, - смеется, не обращая внимания, на мое озабоченное выражение. - Если подойти с умом, можно неплохо обогатиться. Опыт у тебя имеется.

- У меня магазин игрушек, - взяв себя в руки, решаюсь прервать разошедшегося мужчину. - И я не понимаю, при чем здесь я…

- Оно твое. Подпишем бумаги, и ты вольна распоряжаться им по своему усмотрению. Процедура нелегкая, но всю волокиту по передаче дел, я беру на себя.

- Подожди, - касаюсь его ладони, желая, чтобы он замолчал. - Зачем? Ерунда какая-то…

- Считай, что в Андрее проснулась совесть. Ты ведь, кажется, хотела, чтобы при разводе оно отошло тебе…

- Четыре года назад? - отпрянув, пытаюсь успокоить свои трясущиеся ладони. - Он тронулся умом?

- Что если он… - с трудом подбирая слова, Антон замирает, обхватив ладонями чашку, и я прихожу ему на помощь:

- Переосмыслил? Не надо меня смешить. К чему теперь это благородство, больше похожее на попытку откупиться от собственной совести? Он бы еще лет через десять стал наводить порядок в своей жизни.

- Лучше поздно, чем никогда. Не хочешь им заниматься - продай. Могу подыскать покупателей, поверь, заинтересованные найдутся…

- Скажи, он действительно считает, что отдав мне кафе, сумеет загладить свою вину? - отталкивая документы ладонью, изучаю смущенного собеседника. - Он не меняется, даже сейчас, вдруг прозрев, перекладывает ответственность на тебя. Самому не надоело исправлять за него ошибки?

- Он мой друг, Маш. И, уверен, он обязательно с тобой свяжется.

- Не стоит. Мне не нужна ни эта забегаловка, ни хваленые автосервисы, ни его ни весть откуда взявшееся благородство.

- Тогда зачем ты пыталась его отсудить? Ведь ты планировала им заниматься…

- Я планировала его разнести. Сровнять с землей, как он в свое время разрушил мою жизнь. А теперь мне это не нужно. Потому что он и сам неплохо справился, лишившись сына и человеческого облика.

- Я тебя не тороплю. Завтра я улетаю, вернусь в середине июня…

- Ничего не измениться.

- Подумай о Семене, парень растет…

- И ни в чем не нуждается. Твой друг может и дальше класть деньги на его счет…

- Но ведь это неплохая платформа для его будущего.

- Неплохая платформа? Для ребенка было бы куда полезней чаще общаться с отцом. Когда вечером будешь отчитываться перед ним о проделанной работе, постарайся донести до него главную мысль - ни все в жизни можно исправить при помощи денег.

***

Сергей