Подъем

- Скучаешь? Можем поехать ко мне, - от него пахнет коньяком, парфюмом и сигаретами, но эта гремучая смесь вовсе не вызывает во мне отторжения, и я с наслаждением тяну носом аромат, присущий лишь этому человеку.

- Все хорошо. Расслабься.

О том, что не согласилась запрыгнуть в машину и не позволила увезти меня подальше, я пожалела спустя час, когда крепко сжимала в своих пальцах ткань Сережиного пиджака, чувствуя твердость напрягшихся мышц и излучаемую им ярость...

***

- Я ведь говорила, что ей не место на этом празднике! - поворачиваясь, пригвождает меня взглядом к сидению Светлана Викторовна. - Что теперь будет?

- Ничего, - то сжимая, то разжимая кулак, костяшки пальцев которого оцарапаны, Сергей трет переносицу, откидывая голову на спину. Я молчу, не желая подливать масла в огонь и прекрасно осознавая свою причастность к тому, что вечер был безвозвратно испорчен, хоть и признаю, что знай я о последствиях, поступила бы так же…

- Не видать тебе контракта с китайцами как своих ушей! Думаешь, после такого Михайловский позволит зятю заключить с тобой сделку?

- Не лезь в мои дела.

- Мне что, стоять в стороне и наблюдать, как ты теряешь миллионы из-за этой девки?

- Выбирай выражения. Маша здесь ни при чем.

- Да что ты? В ее возрасте пора бы начать пользоваться мозгами!

- Прекрати, - я вздрагиваю, и сильнее запахиваю шубу, замечая, что моя шея пуста…

- Черт, - исследую руками грудь, в надежде, что ожерелье провалилось в мое декольте, и сокрушенно вздыхаю, чем вынуждаю Сергея обратить на меня внимание. - Цепочка… Наверное, слетела…

- Как мне теперь себя вести? Сгорать от стыда за твою выходку? - не унимается женщина, пока мы с Сергеем сосредоточенно смотрим друг другу в глаза.

- Руслан, - прерывая контакт, Сергей надевает пальто. - Притормози. Мы прогуляемся, а ты отвези мать домой.

Титов терпеливо ждет, пока я переобуюсь, бросив в багажник пакет с моими лучшими туфлями, светлой замше которых теперь вряд ли поможет чистка - пятно, от опрокинутого бокала с вином, останется напоминанием о неудавшейся попытке влиться в жизнь городской элиты.

- Испугалась? - мы держимся за руку, бредя по одинокой улице.

- Немного. Раньше мне не доводилось учинять беспорядки. У тебя действительно будут проблемы? - хочется верить, что он успокоит меня, но Титов лишь горько усмехается, поднимая голову вверх, полюбоваться кружащимся в воздухе снегом, мерцающем в свете уличного фонаря.

- Выбрось это из головы.

- Зачем она с ним? Он же отвратителен…

- И богат.

- Думаешь, это того стоит?

- Для кого-то да, - философски изрекает он, засовывая руку в карман. Я вспоминаю, как Михайловский, сальным взглядом прошелся по моему телу, скрипучим голосом, сопровождаемым сопением и невыносимым амбре, поинтересовавшись, чем я зарабатываю на жизнь.

- Мария у нас инженер, - опередила меня с ответом Светлана Викторовна, не желая делиться подробностями моей деятельности.

Вот оно - неприкрытое жеманство, попытка скрыть от уважаемых людей, что ее сын увлекся не дочерью академика, а непримечательной предпринимательницей, решившей сыскать славы в изготовлении игрушек.

- Не может быть!

- Действительно, - вскидываю бровь, делая глоток шипучки. - Сама поражаюсь, как меня угораздило?

- Так, и что же вы разрабатываете? - поправив галстук, он пытается опереться на стол, но, задев стакан, умудряется запачкать пиджак соком, хотя, кажется вовсе не заботиться о своем внешнем виде, продолжая выжидательно сверлить меня глазами.

- Светлана Викторовна обожает хвастаться моими успехами, не так ли?

- Конечно, - она, видимо, не собирается отступать, но не удосуживается внимания нашего собеседника.

- Не там вы, Маша, себя реализовываете. Куда мир катится, если такие женщины скрываются от глаз в пыльных конторах?

- По-вашему, красивая женщина годится лишь для глупых улыбок?

- Нина тоже мечтала диплом получить. Хотела стать математичкой…

- Учителем литературы, - поправляю его, мельком взглянув на приунывшую девушку.

- Какая к черту разница! А потом поняла, что в спальне завладеть вниманием слушателя проще, - покатывается со смеху Савелий, привлекая внимание Сергея, теперь не прислушивающегося к речам своего коллеги, а внимательно наблюдающего за тем, как я ковыряю мясо на своей тарелке, с трудом сдерживаясь, чтобы не плеснуть хаму содержимое своего стакана прямо в лицо. Собравшись с силами, я стараюсь придать лицу беззаботное выражение, и тепло улыбнувшись, качаю своей головой, пытаясь уверить своего кавалера, что все в порядке, после чего он, расслабившись, возвращается к беседе. - А для чего еще нужны бабы? Ты им шубу, они тебе рай на Земле. Разве нет?

- По-моему, счастье вовсе не в мехах, - намеренно отворачиваюсь, не желая продолжать беседу.

- Конечно, поэтому все женщины стремятся найти покровителя побогаче, - раздается смехом, отчего его и без того небольшие глаза сужаются, а лицо багровеет. Он пытается побороть смех, взяв чужой бокал с водой, большая часть которого выплескивается, орошая каплями подол вечернего платья его дамы, мирно разглядывающей салат по правую руку от него. - Нин, разве я неправ?

Он с силой притягивает к себе молодое тело, впиваясь поцелуем в плотно сжатые губы, и я невольно морщусь, видя, как искажается гримасой отвращения лицо моей новой знакомой, как она настойчиво пытается выбраться из удушающих объятий, упираясь маленькими кулачками в обрюзгшую грудь мучителя. Пока гости старательно делают вид, что ничего выдающегося не происходит, а трое мужчин, во главе с Титовым и думать забыли об окружающих, я, делаю то, чего делать не стоило.

- Отпустите ее, - и сама не знаю, почему, мой голос звенит от напряжения, а пальцы крепко сжимают тонкую ножку бокала. Прервав свою “ласку”, Михайловский отпихивает хватающую ртом воздух Нину, на нижней губе которой теперь красуется капелька крови от его страстных покусываний, и в изумлении переключает внимание на меня.