Подъем

- Это не я притащилась на чужой праздник. Еще и в жутком платье. Кто тебе сказал, что в синем, ты непохожа на бледную моль?

 - Видимо, тот же, кто подбирал для вас эту блузку, - отворачиваюсь, и приветливо улыбаюсь подружке чиновника, надеясь поддержать ее в этой жуткой ситуации, когда спутник, забыв о приличиях, завязывает горячий спор с пожилым человеком, уже явно утомленным его болтовней.

- Шампанского? - и заручившись моим согласием, Сергей наполняет бокал, бегло целуя меня в висок. Спустя сорок минут, я прихожу к одному выводу: происходящее мало походит на веселое празднование юбилея, скорее на светский ужин, где каждый решает какие-то вопросы, не забывая отправлять в рот еду, щедро запивая спиртным приятное послевкусие. Пожалуй, расслаблен и непринужден лишь опьяневший Михайловский, теперь беззастенчиво тискающий побелевшую от стыда девушку.

- Простите, не проводите меня в уборную? Я здесь впервые и боюсь заблудиться, - шепчу ей, когда многие гости встают из-за стола, желая посплетничать в гостиной под аккомпанемент классической музыки.

- Да! - оживает она, резко вскакивая со своего стула, затравленно глядя на своего благодетеля. - Вы меня спасли. Еще пара минут, и я с криком бы бросилась наутек. Когда Сава пьет - я едва ли способна продержаться рядом больше получаса. Я Нина.

- Маша, - следуя за провожатом, не забываю рассматривать висящие на стенах полотна.

- Вы с Сергеем Титовым пришли?

- Да. Раньше мне не доводилось посещать такие дни рождения…

- Привыкните. Главное, молчаливо улыбаться и не лезть в мужские разговоры. Когда Савелий впервые взял меня с собой, я даже вилку в руках с трудом держала, опасаясь опростоволоситься. Ошибок в их обществе не прощают.

- Ух, - смеюсь, замирая рядом с дубовой дверью. - Уж, лучше бы я связалась с сантехником.

Девушка вторит мне, расцветая, и касается стальной ручки, впервые за вечер не выглядя скованной:

- Вам сюда. Я подожду, чтобы не сбились с дороги. Не дом, а лабиринт.

Я быстро справляюсь с нуждой и, поправив прическу, критично оцениваю свой внешний вид. Не думаю, что в своем платье в пол, я выгляжу тусклой и неприметной…

- У Елены прекрасная кукольная коллекция. Хотите взглянуть?

- Давай на ты. Я не так стара, как тебе могло показаться, - киваю, и прохожу за своей новой знакомой в темное помещение, которое по щелчку выключателя освещается, позволяя мне рассмотреть  дубовые полки, сплошь заставленные различными игрушками. - Хозяйка не будет против, что мы так нагло вторглись в одну из ее комнат?

- Нет. Мне она полностью доверяет… Я два года помогала ей с уборкой, пока меня не заметил Михайловский…

- И как давно вы вместе? - боюсь касаться фарфоровой девочки, утопающей в кружевных оборках своего платья, и следую дальше, вдоль секретера с самыми хрупкими экземплярами.

- Полтора года.

- Сколько же тебе лет?

- Двадцать семь. Мамины гены, так что не удивляйся. Я привыкла к тому, что в магазине у меня спрашивают паспорт, прежде, чем продать сигареты…

- Завидую белой завистью. Когда я тебя увидела, думала тебе едва исполнилось восемнадцать. Смотри, это мои работы, - увидев новое приобретение именинницы, хвастаюсь перед Ниной, в глазах которой отчетливо различается восторг.

- Ничего себе! Должно быть, безумно трудно создать своими руками такую красоту?

- По мне, так под силу каждому. Главное, немного терпения и свободного времени. А ты работаешь?

- Нет, - краснеет и отводит в сторону взгляд. - Отучилась два года в институте, на педагогическом… Хотела стать учителем литературы… Но пришлось бросить. Наверное, нужно идти, а то нас потеряют…

- Да, пошли.

Компания из тридцати человек уже покинула столовую, и, улыбнувшись напоследок хмурой Нине, виновато склонившей голову и отправившейся на призыв своего мецената, я замираю в дверях, салютуя бокалом Титову.

- Отличная парочка: уборщица и торговка, - невесть откуда возникшая рядом Титова, смиряет меня своим высокомерием, но я не успеваю парировать, удивленно воззрившись на другую женщину лет шестидесяти.

- Забыла, как подрабатывала в забегаловке в студенческие годы? - голос холодный, заставляющий застывать кровь в моих жилах.

- Вот тебя-то и не хватало. Разбавишь из кружок по интересам своей никчемной персоной!

- Помниться, раньше ты и сама с удовольствием со мной болтала.

- Ошибка молодости. И потом, тогда я не знала, что ты согреваешь постель моего мужа, - отставляя опустошенный фужер, она нацепляет на лицо улыбку и отходит к сбившимся в кучку дамам.

- Препротивная дама. Если скажу, что когда-то она была у нас заводилой, поверишь? - брюнетка присаживается на подлокотник кресла.

- Нет, - не в силах представить, что кто-то находил Титову приятной собеседницей, отвергаю сказанное.

- Варвара, - представляется моя собеседница, и я ощущаю укол в районе груди - как бы я не презирала мать своего мужчины, женскую солидарность никто не отменял. - А ты у нас Маша? Жаль, Юра не дожил! Всегда переживал, что Сережка все никак не остепениться.

- Мы вместе не так давно. Рано делать подобные заявления…

- Брось, по одному его взгляду понятно, что ваша история затянется надолго. Тяжело, наверное, пересекаться с его мамашей?

- Простите, но я не думаю, что должна обсуждать с вами наши с ней отношения, - чувствую, что отчаянно желаю оказаться где угодно, лишь бы не рядом с ней.

- Я же своя. Может, еще породнимся… А со Светкой дружила лет сорок, наверное. Мне ли не знать, какая она.

- Тогда обойдемся без моих откровений? Простите, меня зовут, - заметив удивление на Сережином лице, торопливо сбегаю от неприятной особы. Вот уж, действительно, скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты…