Страница 160 из 250
- Я молюсь за тебя, - сказала она дочке. Она всегда обращалась к Шани по-трийски. Это было единственным требованием Тарна. - Я молюсь, чтобы ты осталась жива и у тебя была мирная жизнь.
"Но будет ли этого достаточно?" - мысленно прибавила она.
Все знали, что Тарн больше никогда не прибегнет к магии. На этот раз богам придется изобрести какой-то другой способ для их спасения. На этот раз им противостоят все демоны империи, и хотя Дьяне было известно о Наре гораздо меньше, чем ее мужу, она знала достаточно, чтобы понимать, какую опасность лло они представляют. У Нара есть оружие. Она уже видела последствия стрельбы из огнемета. У трийцев - только жиктары и отвага.
- И руководство Тарна, - задумчиво добавила она.
Эта мысль ободрила ее. Он тоже фанатик, способный вдохновить своих людей на великие деяния. Он уже объединил военачальников и положил конец их вечным склокам. Если ему подвластно такое, то, конечно же, он сможет поднять всех на войну с Наром.
- Тарн спасет нас, - нежно прошептала она. - Не тревожься.
Шани не тревожилась. Она продолжала сосать, равнодушная к словам матери. Дьяна слегка улыбнулась Шани такая хорошая девочка - она совсем не похожа на тех невыносимых младенцев, о которых Дьяна столько наслышалась, будучи беременной. Даже кормилица отмечала, какая Шани спокойная. Дьяна ею гордилась.
Внезапно за дверью послышалось чье-то шарканье. Она вздрогнула и поспешно отняла девочку от груди, сдвинув края блузки. Но в следующую минуту узнала шаги мужа и успокоилась, прежде чем он постучал в дверь.
- Муж? - вымолвила она. - Входите.
Дверь медленно, со скрипом, отворилась, и на пороге остановился Тарн. Он виновато посмотрел на нее.
- Дьяна, мы могли бы поговорить?
Она разжала пальцы, стиснувшие края блузки.
- Да, но я кормлю. Это ничего?
Тарн взглянул на распахнувшуюся блузку, и тотчас в его глазах вспыхнуло нечто похожее на желание. Но он торопливо отвел взгляд и неловко повернулся, чтобы закрыть за собой дверь.
- Ничего, - сказал он.
Снова обернулся к Дьяне, но больше не стал на нее смотреть - он предпочел вид из окна.
"Бедняга", - подумала Дьяна, снова прикладывая Шани к груди.
Она почти физически ощущала, как он борется с собой. Обычно он хорошо это скрывал, но порой, как в данную минуту, его чувства вырывались наружу и становились заметны любой женщине, которая хоть раз видела желание в глазах мужчины. Трагедия заключалась в том, что Тарн не мог навязать ей свою близость, даже если бы хотел, и почему-то Дьяне было жаль его. Она тщательно прикрыла грудь краем блузки.
- У вас озабоченный вид, - заметила она.
Казалось, Тарна разочаровали ее слова.
- Правда? Извини меня. Я... - он пожал плечами, - ... встревожен.
- У вас для меня плохие известия?
- Пока нет, - безрадостно произнес он. - Но на дороге Сакцен скапливаются войска. Думаю, они скоро нападут на Экл-Най. Вот тогда у меня будут для тебя плохие известия.
Дьяна промолчала: если Тарну что-то от нее понадобилось, он скажет ей об этом, когда сочтет нужным. Он тяжело прошел к окну и некоторое время стоял недвижим, не обращая на нее внимания.
- Мне надо, чтобы ты кое-что сделала для меня, - объявил он наконец. При других обстоятельствах я не стал бы к тебе обращаться, но сделать это можешь только ты.
- Я сделаю, если смогу.
- Младенец здоров?
- Да.
- Она крепкая?
- Крепкая.
- И ты тоже окрепла, да?
Он по-прежнему не смотрел на Дьяну, и его уклончивость стала ее тревожить.
- Я уже здорова, муж мой, не беспокойтесь. Что вы хотите, чтобы я сделала?
- Сегодня хороший день, совсем не холодно. Может быть, ты вынесешь ребенка в сад, на солнце и свежий воздух?
- Это - ваш подарок?
- Нет, не совсем.
Тарн повернулся - на его лице не осталось и следа страсти. Он прошаркал к ней, тяжело волоча ноги. Она серьезно взглянула на него, и по телу ее пробежала нервная дрожь.
- Муж мой?
Тарн наклонился ближе.
- То, о чем я тебя попрошу, важно, Дьяна. Но ты можешь отказаться, если пожелаешь. Я не стану сердиться. Ты понимаешь?
Дьяна кивнула. На самом деле она плохо понимала, что ему понадобилось от нее.
- Твой мужчина из Арамура, - продолжал Тарн. - Он нездоров. Он не в состоянии ясно мыслить. Тебе это известно?
- Я с ним почти не разговаривала, - уклончиво ответила Дьяна, неожиданно задумавшись над тем, что именно ему передавал Люсилер.
- Это потому, что он ни с кем не хочет видеться. Жена моя, я знаю, ты пыталась с ним говорить. Не бойся в этом признаться. Я пришел не для того, чтобы тебя наказывать.
- Муж мой, нет...
- Не лги, - предостерег ее Тарн. - Я легко читаю твои мысли. Он тебе дорог, и ты пыталась с ним говорить. Мне это известно.
Дьяна занялась девочкой. Как гадко он с ней разговаривает! Но она действительно вела себя неосторожно. Ей следовало бы попросить прощения, но нужные слова не приходили. К счастью, Тарн как будто не ждет от нее извинений.
- Чего вы от меня хотите? - холодно спросила она.
- Я пытался уговорить Ричиуса помогать нам. У него есть знания, которые нам были бы полезны. Но он не хочет слушать ни меня, ни Люсилера. Думаю, к тебе он прислушается. Я хочу, чтобы ты убедила его нам помогать.
Дьяна резко подняла голову.
- Муж мой, я не могу этого сделать. Он отказывается меня видеть. Вы это уже знаете.
- Если ты придешь к нему, он тебя не прогонит. В этом я уверен. Он не сможет этого сделать, потому что любит тебя.
Дьяна неубедительно засмеялась.
- Нисколько.
- У меня нет времени на твои игры, женщина, - грубо уронил Тарн. - Он любит тебя, как и я. И я знаю, что ты ставишь его высоко. Говоря откровенно, я ревную. А теперь мы можем продолжать разговор о важных вещах?
- Да, - ответила Дьяна. - Но я не стану его соблазнять. И я не стану его обманывать, как вы.
Лицо Тарна стало суровым.
- Не смей мне выговаривать! Я не прошу тебя ни соблазнять его, ни обманывать. Мне надо только, чтобы ты убедила его нам помочь.
- Нет, муж мой, - помотала головой Дьяна, - я не могу с ним встречаться.
Тарн отступил на шаг, а потом спокойно сказал:
- Дьяна, я уже обещал тебе, что не буду сердиться, если ты мне откажешь. Но я хочу, чтобы прежде ты позволила мне объясниться. Мы в беде. Если известия из Экл-Ная достоверны, то уже тысячи нарских солдат готовы нанести нам удар. И никому не известно о них больше, чем Ричиусу. Он может быть нашей единственной надеждой.