Страница 27 из 56
– Потерпи, малыш. Мы что-нибудь придумаем, обещаю.
А Юлька в ответ, в первый раз за последний год, обняла меня и горько заплакала.
***
Дома меня ждал сюрприз. В гостиной, развалившись на кожаном диване с сигаретой в зубах, сидел Воронцов. Обычно он себе этого не позволял, а значит сегодня произошло что-то из ряда вон выходящее.
– О! Приперлась наша красавица.
Вначале я подумала, что Илья пьян, но взгляд его был абсолютно трезв и внимательно изучал меня.
– Да ты садись-садись, в ногах правды нет.
Я сразу почувствовала подвох, всё было не так как всегда.
– Что-то случилось? – я старалась не выказывать своего волнения.
– Ну-у-у… можно и так сказать, – Воронцов хохотнул и у меня внутри похолодело.
Что он опять задумал? Но на этот раз я благоразумно промолчала. Воронцов тоже не спешил раскрывать свои карты. Встал, прошелся по комнате до окна, зашторил шторы. Вернулся к столику возле дивана и разлил вино в высокие бокалы.
– Пей!
Я осторожно сделала глоток, не смея ослушаться.
– Все пей!
Ага… ждет, когда я взбрыкну?
Залпом осушила бокал, и он налил следующий. Голова "побежала", по телу разлилась приятная истома, и я немного расслабилась. Воронцов оказался совсем близко, встал передо мной, прижав мою голову к себе и расстегнул ширинку. Я дернулась, но тут же получила кулаком по голове. Из глаз хлынули слезы, но я готова была сопротивляться до последнего.
На удивление, Воронцов не стал продолжать избиение – отшвырнул меня на пол и зло прошипел:
– Да кого ты можешь завести?! Мисс фригидность. На *** никому не сдалась. Пошла вон!
Все еще не веря, что пронесло, ломанулась к двери.
– Стоять!
Сердце замерло в ожидании новой порции издевательств. Обернулась, стараясь не смотреть в его льдистые глаза.
Завтра в семь будь готова. Будем из тебя настоящую бабу делать.
***
«Настоящая баба» в понимании моего мужа – это сочная роковая красотка с большим бюстом, таким же тазом, осиной талией и пухлыми, если не сказать опухшими, губами. И желательно жгучая брюнетка.
Я же от природы всегда была весьма субтильна, светло-русые волосы обрамляли довольно милое, но бледное лицо с кожей того самого оттенка, при котором на холоде проступают все кровеносные сосуды. Голубые глаза, аккуратный нос и совсем обыкновенные губы, которые если и бывали пухлыми, то только после того, как Воронцов как следует прикладывался к ним кулаком.
Альберт встречал нас на пороге клиники, сияя всеми своими вставными белоснежными зубами. Как-то слышала, что однажды ему пришлось их полностью заменить, когда кто-то из мести кастетом раскрошил всю докторскую пасть. Рот Альберту зашили, десны восстановили, зубы, или их протезы, вставили и теперь о былом лихачестве напоминали только едва белесые шрамы вокруг кривого рта.
– Ну наконец-то, – Алик дружески похлопал Илью по спине.
На меня едва взглянул, впрочем, как всегда. Он если и смотрел на жену друга, то только из любопытства вкупе с какой-то брезгливостью и недоумением. Воронцов как-то по пьяни рассказывал, что его выбору все друзья были немало удивлены. Слишком уж я невзрачна, словно серая мышь. У них-то жены сплошь гламурные дивы провинциального значения и рядом с ними меня вообще как будто нет.
"Идиоты"– обычно вздыхал Илья, и в кои-то веки я была с ним солидарна. Меня моя внешность полностью устраивала, и менять в ней что-то в угоду моде, или чтобы соответствовать кому-то никогда не возникало желания.
Однако и я совершенно не подходила под параметры спутницы жизни в представлении Воронцова. Так как мне неоднократно приходилось видеть любовниц мужа, я четко представляла его любимый типаж. Высокая и сочная брюнетка, не толстая и не слишком худая, загорелая и длинноволосая. Развязная и громкая, этакая Кармен.
Я себя роковой красоткой представляла слабо и от того честно недоумевала, каким образом Илья собирается меня так видоизменять? Это же придется годы работать над моей внешностью, чтобы получить хоть что-то более-менее подходящее.
***
После мучительной недели, с утра до вечера проведенной в медицинской клинике и салоне красоты, рассматривала свое отражение в зеркале и не могла поверить, что в нем я. Все такая же стройная, словно подросток, но с новым темным цветом волос длинной до самого пояса, загорелой кожей, цветными линзами карего цвета и белоснежной улыбкой, ставшей таковой стараниями стоматолога, кардинально отличалась от себя прежней. Кроваво-красная помада на ставших пухлыми губах теперь не выглядела чужеродной. Где та маленькая худая блондинка с вечным каре и затравленным взглядом?
– Это все цветочки, ягодки потом собирать будем, – хмыкнул Илья, стоя в проеме.
Я так увлекалась своим отражением, что не заметила, как он вошел.
Подошел сзади, обманчиво нежно приобнял за талию.
Напряглась, в любой момент ожидая удара, но почувствовала лишь прикосновение губ к коже.
– Я же не сопротивляюсь, – прошептала я, в один момент превратившись в натянутую струну.
– Плевать! Сейчас будешь. Ты меня дико возбуждаешь в таком виде.
Вскрикнула от внезапно пронзившей боли в шее. Почувствовала, как засаднила от укуса нежная кожа.
Дальнейшее я старалась не запоминать, абстрагироваться от того ужаса, что вытворял со мной Воронцов. Сознание не теряла, хотя страстно этого желала. Это был первый раз, когда муженек залез на меня после того, как узнал, что я беременна. Да и то, в те редкие моменты он был гораздо спокойнее и берег мое тело. Сейчас же повторялся кошмар полуторагодовалой давности.
Воронцов трепал меня, рвал на части, царапал и кусал -- я волей-неволей кричала и вырывалась и это еще больше заводило урода.
Когда он закончил, все, что я могла – это тупо пялиться в потолок, тихо постанывая от боли и унижения. Унижения, о котором я уже успела позабыть.