Страница 20 из 56
Та всегда неслась со всех ног, сбивая все на своем пути. Как правило, муженек выдавал мне в такие дни небольшие суммы денег, чтобы я могла себе что-то купить на них, но я все тратила на подарки сестре.
Отчим ее особо не баловал, матери с некоторых пор стало все равно в чем ходит ее дочь – она потихоньку уходила в мир иллюзий с помощью алкоголя. Я так понимаю, пряталась там от действительности, которую сама же вокруг себя и создала.
Я видела, как тяжело живется сестре, но поделать ничего не могла, будучи сама зависима от этих двоих – отчима и мужа. Не раз меня посещали мысли о побеге, но как бросить мать? Да и куда я могу потащить Юльку, она еще мелкая, дитя почти. А главное, на что мы будем жить в этой неизвестности? Скитаться вместе с бомжами по вокзалам и подвалам? Я, конечно, стала бы работать, но для этого нужен паспорт, а мои документы надежно спрятаны у Воронцова в сейфе. Да и найдет он меня по ним же, если удастся их стащить.
Короче говоря, все эти затеи ни на что не годились, оставалось просто продолжать жить дальше. Молча и терпеливо.
Наступила осень. Начались занятия в институте, куда меня привозил и откуда увозил шофер Воронцова, и я даже смогла завести себе друга. Просто хорошего и славного друга, смотревшего на меня печальными влюбленными глазами.
Димка был на год меня младше, в очках с толстыми линзами и шрамом в пол-лба, который ему «подарил» родной отец в раннем Димкином детстве, за что его еще на первом курсе прозвали Гарри Поттером. Димка был ботаником и в свободное от учебы время увлекался рисованием, дизайном, фотошопом и еще всякой фигней, которую я, в силу своего скудного ума, понять была не в силах. Не знаю как там фотошоп, но рисовал он божественно. Однажды притащил мой портрет, свернутый в трубочку и, с обожанием в глазах, наблюдал за реакцией.
Но что я могла дать Димке кроме нашей дружбы, которая для меня была дороже всякой любви? Я этой любви навидалась столько, что при одном только слове меня выворачивало наизнанку. Даже если бы у меня не было мужа, вряд ли я бы когда-нибудь на него посмотрела, как на мужчину.
Возможно, нужно было как-то сразу дать понять ему, что между нами ничего не может быть, но я-то была уверена, что это и так понятно – ведь я замужем. Иногда, в порыве редкой откровенности я рассказывала про свою жизнь и удивленно наблюдала, как глаза его наполняются тоской и такой болью, что мне тут же самой становилось жалко и его, и себя и вообще весь мир.
Как-то, перед самым новым годом, когда на носу была зимняя сессия, мы сидели в институтской столовой и обсуждали предстоящие экзамены. Я уплетала уже третью по счету булку, когда друг вдруг испуганно спросил:
– Янк, а ты случаем не того?
– Чего?! – выпучила я на него глаза, не понимая, о чем вообще речь.
– Ну это, – он показал на живот, – не того, не беременна?
Я аж поперхнулась от такого вопроса. Ну что за бред?!
– С чего ты взял? – строго спросила я его.
Димка виновато развел руками, засопел.
– Ну… ты поправилась немного и вот… и ешь… ты так раньше не ела.
– Раньше… ты меня знаешь-то всего четыре месяца.
Разговор мы замяли, Димка смущенно пытался как-то перевести тему, а я задумчиво пялилась на откуда-то выползшую сонную муху, что бестолково билась головой о стекло.
А ведь Димке не откажешь в наблюдательности. Я действительно беременна, правда не настолько, чтобы располнеть, это все же никак не связано – срок всего семь недель. Но тем не менее она есть, и я не знаю, что теперь с этим делать и как жить дальше...