Страница 16 из 26
– Ты о чём? – удивлённо спросила Сатоко.
Ольга пояснила:
– Единственный практический смысл выходки Наты – сжечь за собой мосты. Как ты помнишь, я вчера советовала ей или уехать в Россию, или принять те правила игры, которым мы в последнее время вынуждены следовать. То есть шагнуть из XXI века в средневековье, признать Бусидо руководством к действию и рассуждать трезво и холодно, пусть даже вокруг обрушатся небеса. Заделавшись моим телохранителем, она избрала второй путь.
– Я долго думала над твоим предложением, – вздохнула Наталья. – Мне безумно хотелось вернуться в Москву и навсегда забыть эти дикие события. Но… тогда придётся всю жизнь помнить, как я испугалась. Отступила. А если ты останешься здесь и погибнешь… Короче, я никуда не поеду. Будь что будет.
– Ясно. Тогда не жалей. Никогда. Ни о чём. Пускай даже придётся драться, убивать, творить чудовищные вещи – всё равно не жалей. И не связывай свою жизнь с моей. У тебя есть своя. Вот и оставайся собой.
– Рекомендация для маньяка, – хмыкнула Сатоко.
– Или для самурая, – отпарировала Ольга. – Что, в сущности, одно и то же.
– Ты довольна моим решением? – вопрос Натальи прозвучал как-то несмело. Словно она втайне молила о поддержке.
Губы подруги искривила странная полуулыбка, одновременно горестная, весёлая и язвительная.
– Добро пожаловать в клуб самоубийц, Ната-сан! – Ольга стиснула её в объятиях, игнорируя удивлённые взгляды прохожих. Повреждённые рёбра полыхнули болью. – А вот и автобус в Акэгаву. Пожалуйста, прихвати домой мой иайто. Там он мне не понадобится.
Наталья машинально взяла серый потёртый чехол.
– Значит, ты вернёшься завтра днём? – уточнила Сатоко, явно имея в виду совсем другое.
– Может, и не вернусь. Не надо меня ждать. И надеяться – тоже не надо. Сайонара.
– Сайонара, Орьга-сан.
Вторая тренировка в Генкай-рю показалась Ольге в тысячу раз тяжелее первой. Утомлённое, избитое тело отказывалось повиноваться – и в итоге получало новые травмы. Атаки, блоки, броски сменяли друг друга с невероятной скоростью, рисуя перед глазами алые круги и звёзды. «Когда кончится эта пытка?» – застонала она про себя. Но её лицо оставалось спокойным. «Похоже, у тебя нет сил даже на гримасы, – мелькнула у неё едкая мысль. – Ты расклеилась из-за нескольких синяков – а ведь скоро придётся биться всерьёз! Встряхнись и работай!» Она засмеялась – и отточенным, мощным движением уложила своего противника на татами. Тот мгновенно откатился в сторону, вскочил и ударил снова. Занятие продолжалось.
Киёкава в зале не появился. Видимо, два вывиха всё-таки считались уважительной причиной для отсутствия. Но в итоге россиянка осталась без пары для спарринга. И тогда Хаябуси-сэнсей встал против неё сам.
Запредельным усилием воли Ольга вышвырнула боль и усталость за пределы сознания. И ринулась в бой, словно в штормовое море. Стараясь попутно совершить невозможное – запомнить поединок в деталях. В его исходе сомневаться не приходилось. Тем лучше. Можно не бояться покалечить партнёра. Учитель наглядно показывал, как обратить себе на пользу жесточайшее нападение или удачную контратаку. Причём выбирал такие приёмы, которые можно понять и применить сразу, без длительной отработки. Тут же давал возможность повторить их, – а потом молниеносно сбрасывал Ольгу на пол из, казалось бы, безнадёжного положения. Останавливаясь точно за миг до того, как нанести ей увечье.
Только сгибаясь в заключительном поклоне, россиянка осознала, какой подарок сейчас получила. В одну недолгую схватку наставник вложил столько информации, сколько обычно она не узнавала и за три месяца. Не сомневалась Ольга и в причинах такого экспресс-обучения. Он знает, что должно произойти – и пытается дать ей хоть какие-то шансы. «В порядке очистки совести», – мысленно съязвила девушка, восстанавливая дыхание. Казалось, тело целиком состоит из пламени, но вопреки всему она чувствовала себя намного лучше. Достаточно хорошо, чтобы, если придётся, сразиться и умереть по-человечески.
– Прекрасно позанимались! Если б ещё эта девчонка под ногами не путалась… – Таками Кагэки вышел из‐под душа и выдёрнул из сумки своё полотенце.
– Так продолжать нельзя! – горячо отозвался Тэруока. – Она позорит школу одним своим присутствием. Мы столько лет связаны единым делом и клятвой… а она заявляется сюда, будто на базар. Такое нужно пресекать немедленно.
– Но ведь Серинова-сан тоже принесла клятву, – флегматично заметил Норимори Хидэюки, складывая в пакет мокрую от пота форму.
– Вы думаете, это для неё что-то значит? – Тэруока презрительно скривился. – Да ей наши обычаи – не более чем представление для туристов. Приятно поучаствовать, позабавиться. И только. Она в любой момент может нас подставить, и тогда никакие боги не спасут ни школу, ни учителя. Разве можно ей доверять? Это ведь женщина. К тому же гайдзин.
– Да хоть горный тэнгу, – Кацумото Дайго равнодушно забросил на плечо рюкзак. – Меня Серинова-сан не особо очаровала, но мне с ней не спать. Хаябуси-сэнсей считает её стоящей обучения. Судя по виденному, так оно и есть. Во всяком случае, она ведёт себя куда сдержаннее, чем вы, Тэруока-сан.
Тот вспыхнул. Но промолчал: ближайший ученик и помощник наставника имел право упрекнуть кого угодно. Тем более справедливо.
– Пока Серинова-сан следует правилам, пускай тренируется, – заключил Кацумото. – Нарушит их – тогда дело другое, – он круто повернулся и вышел.
– Как бы только поздно не оказалось, – гнул свою линию Тэруока.
– Я тоже предпочитаю, чтобы дамочка развлекалась где-нибудь в другом месте. – Сакадзаки Ёситаро нахмурился. – Только как её отсюда выставить? Наверное, следует её достаточно сильно припугнуть. Тогда она исчезнет навсегда.
– Серинова-сан не показалась мне человеком, которого легко запугать, – с сомнением протянул Таками. – Правда, что на церемонии посвящения она просила смерти, если её сочтут недостойной?
– Всё так, – кивнул Норимори.
– Ничего, – Яманами Дзюро зловеще усмехнулся. – Мы постараемся быть очень доходчивыми.
Норимори покачал головой.
– Мне ваша затея не нравится. Детский сад какой-то. Вы полагаете, наставник должен подбирать учеников исходя из цвета волос? Как вы объясните ему своё поведение?
– Мы всего лишь продемонстрируем непригодность этой женщины для Генкай-рю, – возразил Сакадзаки. – На практическом примере.
– Ну-ну. Опозориться не боитесь? Хотя пробуйте, раз вам хочется. Но я в дурацких играх участвовать не намерен. – И он тоже ушёл, аккуратно задвинув за собой фусума.
– Кто ещё не желает связываться? – Тэруока обвел взглядом раздевалку. – Охара-сан, вы с нами?
Охара Исао потянулся, будто спросонья.
– Раз вам нужна массовка – пойду непременно. В принципе, я ничего не имею против данной особы. Но мне интересно поглядеть, как она станет выкручиваться.
– Кстати, а что, если Серинова-сан не побоится угроз? – поинтересовался Таками.
– Отделаем, как перед строем, – хмыкнул Яманами, натягивая рубашку. – Уж этого точно будет достаточно. Не помчится же она жаловаться сэнсею.
– Зато вполне может заявить в полицию, обвинив вас в избиении, – Сакадзаки задумчиво сложил руки на груди. – Ей надо надёжно заткнуть рот. Только единственный способ гарантировать молчание женщины – это убить её. А доводить дело до таких крайностей…
У Тэруоки внезапно засосало под ложечкой. Но гнев перевесил.
– Если иного выхода не будет, крайности я возьму на себя, – решительно объявил он. – Не беспокойтесь, школа останется вне подозрений. Надеюсь, потом кто-нибудь из вас окажет мне последнюю услугу. А нет – обойдусь и так.
Ольга переодевалась не в пристройке, а прямо в доме, в узкой комнатке, смежной с ванной. Иори уступил ей очередь в душе, а сам куда-то исчез. Хаябуси-сэнсей не показывался вовсе. Она ополоснулась, наскоро растёрла мазью воспалённый бок и застегнула пояс на своем белом костюме. «Театральный реквизит для финальной сцены», – фыркнула она. В голове сами собой складывались издевательские строки: