Страница 25 из 120
Йош силился проникнуть взглядом сквозь красный сумрак. Неужели это и в самом деле женщины?..
Пение становилось все более разнузданным. Зазывные куплеты танцовщиц и рев мужчин-фирвулагов слились воедино, и эротические токи, наполнившие атмосферу зала, стали почти осязаемыми. Вот прозвучала короткая музыкальная фраза, и женщины, словно по команде, одна за другой поднялись в воздух. Когда они взлетели, их наряды растворились как дым, а сами они, словно гладкотелые нимфы с пылающими волосами, забились в корчах внутри раскаленной цветовой преисподней. Ударные инструменты взорвались грохотом и звоном, а разноголосый хор раскатился рокочущим крещендо. И раскаленные добела тела женщин распались. Звуки стихли, растаяв в истоме и печали по просыпавшимся на землю ярким уголькам.
Освещение в зале медленно померкло. Потом материализовалась одинокая и зыбкая женская фигура с колышущимися лентами тумана, прикрывающими грудь и бедра. Женщина спела короткую лирическую песню, от искренности и печали которой, защемило сердце. Одновременно с замирающим звуком последней ноты погас и розовый свет.
Наступила тишина. Затем экзотики все как один повскакали с мест и проревели последнее оглушительное "вафна!".
- Господи, - вырвалось у Йоша.
По лбу юнца струились капельки пота.
- Фууу!
Голошеий человек с грубыми чертами лица, которого назвали Вилкасом, опорожнил свою кружку, грохнул ею о стол и выругался, помянув танусскую богиню.
- Классную они тут вам заманилку устроили, да? Балдеж, да и только... Ладно, салаги, ловите кайф да кусайте локти. Потому как ничего больше вам не обломится. Ни вам, ни этим убогим. - Широким жестом он обвел скопище завсегдатаев таверны: сидя с затуманенными взорами, с широкими блаженными улыбками, те медленно отходили от чар танцовщиц. - Чертовы фирвулажьи шлюхи! Пока ихние мужики на них не женятся, они делают это только дистанционно. А вот у нас, людей, не та частота, так что нам вообще ничего не перепадает, да и они знают, что мы ни в жисть их не снасильничаем из-за их проклятых зубов. Так что эти сраные мандищи просто смеются над нами! Знают, что у первобытных вряд ли когда бывают женщины-фирвулажки.
- Из-за зубов? - безучастно спросил Йош. - Мне никогда не случалось оказаться настолько близко к женщине-фирвулажке, чтобы можно было заглянуть ей в рот. А что у них такое особенное с зубами?
Санни Джим сконфуженно смотрел в сторону.
Вилкас рассмеялся невеселым лающим смехом.
- Да не те это зубы, узкоглазый. - Секунду он смотрел на Йоша многозначительным взглядом, а потом прошептал: - Другие зубы. Там, внизу.
- А-а. - Ронин равнодушно улыбнулся. - Представляю, как это должно мешать. Ты не похож на тех, кто умеет просить вежливо. Да и на тех, кому предлагают бесплатно попробовать товар, тоже не похож.
Возле локтя Йоша возник официант и принялся разгружать поднос. Здесь было блюдо больших поджаренных ребрышек, политых острым соусом, миска чего-то, пахнущего как тушеное мясо устриц, каравай хлеба пурпурного цвета и невообразимых размеров кружка пива. Как последний штрих официант поставил на стол блюдце крошечных грибов с ярко-красными в белую крапинку шляпками.
Йош протянул руку:
- А это что? Закуска?
Волосатая рука сжала его запястье.
- Поосторожнее с этими хуби, узкоглазый. Фирвулаги их страсть как любят, но человек от них отправляется к праотцам быстрее, чем от метилового спирта. - Вилкас нарочито медленно разжал пальцы. - Неужели ты такой простак, что готов клевать на дешевые наколки с грибами? - Он хмуро глянул на официанта. - Еще пива, черт возьми!
Санни Джим отважился на примирительную улыбку.
- Да ладно тебе, Вилкас. И чего ты развонялся? - Взгляд юнца обратился на Йоша. - Вилкас ничего плохого в виду не имел. Просто запьянел чуть - слишком много выдул гадского пива. В последние месяцы ему туго пришлось. Он была Бураске, когда ревуны разнесли город на куски, а перед тем...
- Заткнись, Джим, - прервал его Вилкас. Ему принесли еще пива, и он, ни разу не оторвавшись, осушил литровую кружку.
Йош бесстрастно разглядывал Вилкаса.
- Кампай! - сказал он и сделал глоток пенистого напитка. - Да, Бураск... А мне вот не повезло, эту потеху я пропустил. Но примерно неделю спустя я натолкнулся на группу тану, спасающихся бегством из города. - Йош взял ложку и приступил к отменным на вкус тушеным устрицам.
Джим вытаращил глаза.
- Да ни хрена ж себе, парень! И что произошло?
- Их боевые ментальные функции были ослаблены. Двоих я обезглавил, а остальные разбежались. К несчастью, золотые торквесы поверженных оказались попорчены моим мечом. Но за мои труды мне все-таки достался отличный халик.
- Повезло выродку, - пробормотал Вилкас, сдувая пену. - Повезло козлу узкоглазому. А вот как мне повезло, хочешь знать?
Джим поспешил в самом начале прервать рассказ, явно слышанный им уже неоднократно:
- И теперь ты держишь путь в Горию, да? - Йош кивнул, и Джим воскликнул: - Ха! И мы тоже туда! Как прошел слушок, что тот человек, который королем хочет стать, раздает золотые ошейники, так я чего, сразу оторвал задницу и давай выбираться из родимого болота! Ну и старина Вилкас вот... Да после Бураска его и уговаривать особо не пришлось.
- А до того была Финия! - закричал человек, одетый в куртку серого кавалериста. - Когда эти гребаные первобытные шею мне оголили, я сбежал от них, а тану в Бураске обошлись со мной как с изменником! Нигде мне не везет. Ни тут, ни раньше, в Галактическом Содружестве. Литовцы - они уже родятся законченными неудачниками. Нам даже собственной планеты не дали! Вот анафема - даже у каких-то долбаных албанцев планета есть, а у нас нету. Знаешь, что нам, литовцам, сказали в этом распрекрасножопом Консилиуме? Давайте, говорят, колонизируйте новые миры! Вам, говорят, этнического динамизма не хватает! Вот же твою в бога душу мать... Так что нам разрешили только поделить одну планету с кучей вшивых латышей, костариканцев и каких-то там инопланетян! - Вилкас, давясь, заглотил последнюю порцию пива и повалился головой на замызганную столешницу. Янки, сволочи, двенадцать планет имеют. Япошки, сволочи, - девять. А для бедных литовцев ни одной не нашлось. - Он начал всхлипывать.