Страница 12 из 13
– И где вы этому, девушка, научились? – спросил Виктор, крепко обнимая ее.
– На плавание и коньки меня водила Софья Павловна года три. Дед работал лесничим, и у него из транспорта был конь, списанный из конноспортивного клуба, вот он и научил меня и езде, и меткой стрельбе. В школе я посещала акробатику, потом были танцы, но все это меня долго не увлекало. «Шпагат» без тренировки вряд ли получится с первого раза, а вот тур вальса мне по силам. Я могу поддержать простую беседу на английском, а вот прочесть текст не сумею. Теннис я освоила лет в пятнадцать, тогда это было модно, а машину научили водить мальчишки, как и мотоцикл. Но все мои «могу» – вершки, очень поверхностны даже для любителя.
– Раз ты водишь машину, сдавай на права и будет тебе авто.
– Зачем оно мне, если ты меня, как барыню, возишь.
– А с машиной, барыня будет ни от кого не зависима. Села и поехала. Вот прям, как сейчас…
Уже к осени он купил ей машину Тойота Аурис. Небольшой хэтчбек красного цвета, с объемом двигателя один и шесть. Теперь она могла навестить бабушку и деда в любое удобное для нее время, вернувшись к приходу Виктора. Ему нравилось, что она его всегда встречает дома. Исключение не составлял и вечер пятницы, когда он посещал с друзьями бар или бильярд. Он возвращался еще до полуночи, но она все равно его ждала. Она уже почти привыкла к тому, что Виктор выслушивает ее просьбы и пожелания, но редко их выполняет. Он чаще делал так, как считает нужным это сам.« Послушай женщину и сделай наоборот», – часто говорил он. И все же она решилась.
– Вить, мне очень приятно, но давай сделаем перерыв на время холодов, и не будем покупать цветы. Мне трудно реанимировать застывшие цветы, мне их так жаль.
– Если я вместо цветов буду приносить тебе кулинарные шедевры, к весне мы растолстеем, – смеялся он.
– Приноси мороженое. На улице его есть сейчас холодно, а в доме в самый раз. Ты, какое мороженое больше любишь?
– Пломбир с тертым шоколадом. А ты?
– Я тоже его, но с вишневым или абрикосовым сиропом. Можно и коктейль сделать. Договорились?
После сдачи зимней сессии, Вику на неделю «вывезли» в горы, а после летней сессии на море. Виктория, не покидавшая приделы области в свои двадцать три, не летавшая на самолетах и уж тем более не жившая в дорогих отелях, была в восторге не столько от самих курортов, сколько от возможности это увидеть и ощутить на себе. Поселок, общежитие, бабушкина квартира-музей, квартира Виктора – везде ей было хорошо. Но, то была реальность, а она на время попала в сказку, и решила его не терять, а провести, чтобы запомнить, пока часы не пробили полночь. Год беззаботной жизни не прошел, промчался. Но за этот год, Виктория уставала больше, чем на работе в ночную смену. Выставки, фуршеты, вечеринки, по поводу и без него, были, как минимум, раз в неделю, и день не всегда должен был быть выходным. Гардероб Вики пополнялся, как корзина в грибной сезон. Но ни «выход в свет», ни новый наряд, особого удовольствия ей не доставляли. В самом начале, для нее это было непривычно, любопытно и интересно. Но очень скоро, ее интерес сменился разочарованием в бесцеремонности некоторых особ. Ее внешний вид оценивали достаточно подробно и громко, а беспардонные вопросы задавали, не скрывая сарказма: «Вы новая знакомая Грачева?», « Как тебе Виктор? Он такой сексуальный», «Держи его, чем хочешь, а то уведут». Чуть позже: «Вы год вместе, когда в загс?», « Он, вообще, предлагает тебе замуж?», «У вас уже назначен день свадьбы?». Она тактично и где-то даже с юмором, справилась с этой «напастью», и пережила этот непростой период. Вика позже смогла удивить хозяев и гостей «скрытыми талантами», стреляя по «летающим тарелочкам», и на конных прогулках. Ее фотографии рядом с Виктором появлялись раза три на обложках в глянцевых журналах. Один способный фотограф сделал отличное фото «профессиональной наездницы». Виктория не стремилась завести дружбу с женами партнеров Виктора, да и они относились к ней насторожено, ведь она не была ни названой невестой, ни законной женой, а всего лишь подругой. Но женская половина для себя сделала и другой вывод: «Грачев относится к своей пассии более чем серьезно».
– Вика, давай я возьму путевку, и, поезжай, отдохни после учебы, развейся, – говорил Виктор. – Тебе не надоела кухня?
– Скажи честно: ты хочешь от меня отдохнуть? Одна я не поеду, не настаивай. Я не переработалась.
– Ты боишься меня оставить без присмотра, ревнуешь или за себя не ручаешься?
– А какой ответ тебя больше устроит? Я бы ответила, что буду очень скучать без тебя. Я как-то быстро к тебе привязалась.
– Тогда поедем недели через две к морю, но в безлюдное место, где будем только ты, я и море. А сейчас иди ко мне…
Виктор не просто был щедрым, он баловал ее сверх меры. У нее было два счета в банке. На один он перевел ей деньги за обещанную зарплату за два года вперед, на второй – деньги на ее расходы. Он, вернувшись с работы, мог за ужином просто сказать: – « Викуля, у меня для тебя маленький подарок. Дай свою руку», – просил он и надевал ей на руку золотой браслет. Он уже знал, что ей из украшений нравится, а чего она не любит, но все равно дарил. Он относился к ней с теплотой и нежностью, и она отвечала ему тем же, и как-то незаметно влюбилась. Со стороны они казались молодой влюбленной парой, хотя разговоров о любви между ними никогда не было. После сдачи Викой государственных экзаменов и получения диплома врача-педиатра, Виктор повез ее в Италию на две недели. Через месяц она узнала, что беременная.
– Вить, мы, как-то не затрагивали с тобой тему семьи, детей, – говорила она за ужином, – и я не знаю, как ты отнесешься к тому, что я тебе скажу. Подожди, не перебивай. Чтобы ты не сказал на мою новость, на этот раз я поступлю по-своему. Я беременная и буду рожать. Ты можешь говорить, что еще не время, надо пожить для себя. Я два года прожила для нас двоих, теперь буду жить для ребенка, – говорила она, не глядя на него. – Мне двадцать четыре года, я не смогу сделать аборт, но смогу принять твои условия и уйти без всяких претензий, – выпалила она, наконец, взглянув на Виктора, который улыбался. – Я сказала что-то смешное?
– Ты сказала большую глупость. А улыбаюсь я тому, что рад такому повороту, – говорил он, вставая из-за стола и обнимая ее за плечи. У нас будет настоящая семья. Теперь ты не откажешься стать моей женой? Ты мне нужна, Виктория Карпова. Как же я во время купил кольцо. Подожди минуту, я сделаю тебе официальное предложение.
В августе две тысячи пятого года Виктория подала документы в интернатуру, а вместе с Виктором они подали заявление в загс. Беременность она переносила тяжело и очень боялась, как одно может помещать другому. Первые три-пять недель, ее не просто «выворачивало наизнанку», она с трудом могла приготовить ужин Виктору. Ее раздражали практически все запахи. Он это понимал и успокаивал. Единственное, что он не принимал, это близости с Викой. Теперь он относился к ней, как к матери своего будущего ребенка, и все чаще спал в соседней комнате. В конце месяца бабушка внезапно попала в больницу с инфарктом. Возвращаясь из больницы, Виктория заехала в ее квартиру, проверить все ли там в порядке. Дед и бабушка Виктора Грачева переехали в дом к сыну, продав свою квартиру месяца три назад. Вика винила себя в том, что бабушка осталась в одиночестве, без подруги и редких визитов внучки. Она с тяжелым сердцем и мрачными мыслями поднималась на этаж, ей еще предстояло позвонить отцу. Бабушка находилась в реанимационном отделении и врачи утешительных прогнозов не давали. Она достала из сумки ключи, когда из-за двери услышала негромкую музыку. Первой ее мыслью было то, что она ошиблась квартирой, второй, что в квартире посторонние. Кто и зачем? Если воры, зачем им музыка? Она утопила кнопку звонка. Послышался щелчок открываемого замка, дверь открылась и на пороге она увидела Виктора.
– Ты за мной следишь? – спросил он, пропуская ее в квартиру.
– Зачем ты так? Кто просил меня заехать и проверить все ли в порядке? А что у тебя за вид? Извини, я не могла подумать, что ты здесь ни один. Момент ты выбрал неподходящий.