Страница 82 из 127
- Ну и что? И впрямь оказался потомком императрицы?
- Доподлинно! Потом документы показывал. Такие вещи хранят как святыню, - иронически пояснил Василий Савельевич. - Мы его задразнили, обращались только "ваше сиятельство". А был этот мозгляк полное ничтожество. - Встал из-за стола, прошелся по кухне и заключил: - Не вижу никакой трагедии, что не состоится этот брак! Конечно, жаль Дашеньку, сочувственно вздохнул он. - Не везет ей, второй раз уже... Что за напасть?
- Ничего, Васенька! Найдется, кто будет ее достоин! - и Анна Федоровна молитвенно добавила: - Господь сполна вознаградит Дашеньку за страдания!
Промаявшись весь вечер и бессонную ночь, Петр всю первую половину следующего дня думал об одном - что скажет Даше в свое оправдание. Кирилл объяснил ее внезапное появление нелепой случайностью: всегда снабжал Дашу английскими книгами из отцовской библиотеки, приготовил и на этот раз, чтобы ей передать. Но никак не ожидал того, что явится за ними сама.
Наконец Петр остановился на самом простом - решил рассказать ей все начистоту о своих прежних отношениях с Мариной и о причинах последней встречи, чего невольной свидетельницей она стала. "Нет ничего лучше правды никогда не подведет! - убеждал он себя, надеясь на удачу. - Даша поймет, я пошел на это в ее же интересах!"
Тяжело вздохнув в предчувствии трудного объяснения, набрал номер; подошла... Прерывающимся от волнения голосом начал:
- Дашенька! Верь мне: все не так обстоит, как ты могла подумать. Я все тебе объясню, только выслушай!
В трубке раздались частые гудки - бросила трубку. Петр решил звонить до победного конца: набирал номер еще раз десять - нет ответа... Когда у него уже кончалось терпение, Даша не выдержала:
- Ну чего ты хочешь? Тебе не совестно?
Не зная за собой вины, Петр избрал методом защиты наступление:
- Как ни странно - нисколечко! Тебе не в чем меня упрекнуть!
- Это уже нахальство! - возмутилась Даша. - По-твоему, не верь глазам своим? Может, ты и с Мариной плохо знаком?
- Марину знаю достаточно близко, - не стушевался Петр. - Но это было до тебя, Даша. Я же не напоминаю тебе о прошлом!
- А я не о прошлом - о том, что видела!
- Вот в этом и состоит недоразумение! Это была провокация Марины! Я, что ли, ее обнимал? Она, как тебя увидела, так на мне и повисла.
Даша промолчала: то, что он сказал, ее смутило, но она не поверила.
- Ловко выворачиваешься, - с горечью сказала после паузы - Интересно, как вы там вместе очутились?
- Совсем не потому, о чем ты думаешь! Хотя ты права: приехал я, специально чтобы поговорить с Мариной. Так как, - повысил он голос, это она поливает тебя грязью!
- Не может быть! - все еще не веря прошептала Даша. - Это правда?
- Конечно же! Я как узнал, сразу решил встретиться с ней у Кирилла, чтобы заткнуть ей рот.
Только теперь для Даши стала проясняться картина происшедшею.
- Знаешь что, Петя... приезжай и все расскажешь! Не то я с ума сойду... - попросила его жалобно. И добавила: - Я одна дома.
Не помня себя от радости Петр выскочил на улицу - и бегом в метро. Всю дорогу обдумывал, как короче и убедительнее, чтобы не обидеть и не вызвать ревность, рассказать о поклепе, который возвела на нее Марина. Но когда Даша открыла ему дверь - все приготовленные слова сразу вылетели из головы.
Даша стояла перед ним опустив голову, с опухшим от слез лицом в простом домашнем халатике, но такая милая, желанная... Поскорее обнять, прижать к своей груди... Она робко подняла на него глаза - и он понял, ничего говорить не надо, прощен и любим по-прежнему... Порывисто притянул ее к себе, покрывая лицо и шею нежными поцелуями, дрожа от охватившего его желания и чувствуя - она жаждет того же, что и он.
- После... после мне все объяснишь... - прерывисто дыша, прошептала Даша, и увлекла его к себе в комнату. Остановились у постели, долго целовались; потом, совсем потеряв голову, лихорадочно сбрасывая с себя одежду, упали на кровать, сжимая друг друга в объятиях... Раздался резкий стук в дверь, она распахнулась - на пороге возник Василий Савельевич...
Шокированный увиденным, он все же сохранил самообладание; прикрывая дверь, сурово бросил дочери:
- Даша! Скажи своему молодому человеку, чтобы оделся! Я жду его в гостиной.
Обсуждать тут нечего... они обменялись лишь боязливыми взглядами. Даша, укутавшись простыней, осталась лежать, а Петр быстро оделся и пошел на встречу с ее отцом - как Иисус на Голгофу.
Василий Савельевич вернулся домой раньше времени - забыл рукопись - и никак не ожидал от дочери такого конфуза; однако не растерялся, сидя в гостиной мрачно раскуривал трубку. "Нужно положить конец этому безобразию! твердо решил он. - Они, конечно, любят друг друга, но унижать дочь я не позволю! Ничего хорошего се не ждет. Дашенька меня поймет, подчинится". Задумавшись, он не сразу заметил, как Петр, пунцовый от смущения, нерешительно остановился в дверях гостиной - потупился как провинившийся ученик.
- Садитесь, молодой человек! - Хозяин указал на кресло против себя; так же официально, не называя по имени, продолжал: - Пора нам поставить все точки над "i"! Итак, - он холодно посмотрел ему в глаза, - намерены вы жениться на Даше?
- Конечно! - хрипло подтвердил Петр, хотя все в нем восставало против такого допроса. Но родители просят с этим повременить.
- Ну что ж, иного ответа я и не ожидал, - с мрачным негодованием откликнулся Василий Савельевич. - Как я слышал, вы и ваши родные сомневаетесь, стоит ли породниться с такими безродными людьми, как мы? Разве я не прав?
Растерявшись от этого враждебного тона, Петр промолчал, и тот продолжал, все более распаляясь:
- Это мне понятно. Непонятно одно: почему, откладывая женитьбу, такой благородный молодой человек не желает отложить и все остальное? Или моя дочь - подстилка для вашего благородия? - Василий Савельевич хлопнул кулаком по журнальному столику, так что подпрыгнула пепельница.
Он резко поднялся с места; невольно среагировав, встал и Петр.
- Так вот что я вам скажу, благородный молодой человек! - изо всех сил сдерживая кипящее негодование, процедил Василий Савельевич. - Может, в отличие от вашего, в моем роду лишь несколько поколений честных тружеников, но и мне присуща фамильная гордость. - Глубоко вздохнув, и непримиримо глядя на Петра, он решительным жестом указал ему на дверь: - Уходите и чтобы я вас здесь больше не видел! О Даше можете забыть!