Страница 81 из 127
Тяжело вздохнув, Даша посмотрела на себя в зеркало: что ж, несмотря на переживания, выглядит она вполне... Приободрилась. Ликвидировала следы слез, сделала легкий макияж и, взяв сумочку, вышла на улицу.
Тем временем дома у Кирилла шло бурное объяснение Петра с Мариной. Помня о своей миссии и в душе надеясь, что, рассорившись с Дашей, он обратит внимание на нее, Марина разыграла перед ним целый спектакль. В ответ на вопрос, почему оклеветала Дашу, со слезами "призналась":
- Не могла я спокойно видеть, что она счастлива, а мне-то плохо... Все время вспоминала ту волшебную ночь, которую провела с тобой, - театрально закатила глаза. - Ну вот и решилась на это... изобразила смущение, наговорить на Дашу, когда узнала, что хочешь на ней жениться.
- Но это же подлость! - Петр был вне себя от гнева. - Тебя убить мало!
- Убивай! - в фальшивом экстазе подставила пышную грудь Марина. - Все равно мне без тебя жизнь не в радость!
Искренняя и честная душа Петра не умела распознавать такого искусного обмана. Тем более, как и Даше, пламенная любовь к себе льстила. Стало жаль Марину, и гнев как-то сам собой прошел. Противно только, будто вымазался в грязи.
- Ладно, живи, если совесть позволяет! - презрительно бросил он. Знать тебя больше не желаю!
Кирилл, подслушивая разговор под дверью, потирал руки от удовольствия, но нервничал - пора бы уже появиться Даше. Куда запропастилась? Ей ехать всего полчаса! Но вот домофон возвестил, что она прибыла - поставленный им спектакль подошел к финалу.
Марина, зная, что ее задача - удержать Петра до прихода Даши, с рыданием бросилась ему на шею.
- Петенька, милый! Ну чем я плоха? - выкрикивала она, жарко дыша ему в лицо. - Я лучше! Она же соплячка!
Петр, не способный грубо поступить с женщиной, не отвечая, с трудом оторвал ее от себя - крупная, полная Марина весила немало - и вышел в прихожую. "Ну и дурак!" - мысленно усмехнулась она, но бросилась за ним. В тот момент, когда Кирилл открывал Даше дверь, Марина вновь повисла на Петре, крепко обнимая и выкрикивая:
- Петенька, не уходи! Я люблю тебя!
Вновь пытаясь вырваться из ее объятий, Петр увидел вошедшую Дашу - и пришел в ужас. В свою очередь и Даша застыла в дверях как громом пораженная. Эта немая сцена длилась всего несколько секунд, - опомнившись, Даша круто повернулась и, забыв взять приготовленные Кириллом книги, выбежала вон.
Найдя дочь в постели, с опухшим от слез лицом, Анна Федоровна перепугалась.
- Что с тобой, родная моя? Не заболела? Опять, наверно, из-за Пети страдаешь? - без труда догадалась она. - Что на этот раз выкинул?
- Изменил мне, мама. Теперь все, с ним покончено, - еле слышно произнесла Даша и отвернулась к стене.
Лицо Анны Федоровны потемнело от гнева; с острой болью в сердце, без сил, она опустилась на кровать. Некоторое время сидела молча, переживая, потом глухо сказала:
- Ну что ж, поставим на нем крест! Не повезло тебе и на этот раз доченька. Да бог троицу любит! - Голос ее окреп, и она ласково погладила Дашу по голове. - Будет и на нашей улице праздник! Не отчаивайся...
Мать тяжело вздохнула, поднялась.
- Ты перенервничала, тебе отдохнуть надо! Постарайся поспать! А потом все обсудим на свежую голову.
Оставив ее наедине со своим горем, Анна Федоровна повела гулять Кузю, а когда вернулась и заглянула к дочери, облегченно вздохнула: спит, слава Богу...
До прихода с работы мужа Анна Федоровна занималась хозяйством - помогло немного прийти в себя. Дочь она решила не беспокоить, ужинать сели вдвоем.
- А где Дашенька? Она ведь сегодня вроде не работает, - Василий Савельевич с аппетитом уплетал спагетти. - Ушла куда-нибудь с Петей?
- Страдает она из-за него, Васенька, - решила не скрывать от него правды жена. - Лежит у себя в комнате; целый день проплакала, а сейчас спит.
- Что же он натворил? Хороший ведь парень. - Василий Савельевич перестал есть, нахмурился. - Или это все из-за его родителей? Они против того, чтобы Петя на ней женился?
Решив, что эта причина разрыва дочери с Петей выглядит более благопристойно, Анна Федоровна сразу за нее ухватилась.
- Ты угадал, дорогой. Надеясь на лучшее, я тебе не говорила - сразу они настроились против Даши, запретили сыну на ней жениться.
- Это почему же? - В глазах Василия Савельевича вспыхнул гнев. - Чем же Дашенька им не угодила?
- А чванливые люди! - решив сжечь мосты, сознательно преувеличила Анна Федоровна. - Мать Пети, ты знаешь, примадонна музыкального театра, а отец происходит из князей Юсуповых и очень этим гордится.
- Значит, сочли, что мы их недостойны? Так, что ли?
- Выходит так, Васенька, - удрученно подтвердила она. - Отец у Пети частный детектив, он успел все о нас выяснить: и что ты в тюрьме побывал, и обо мне... - Стыдясь, опустила глаза.
Василий Савельевич резким движением отставил тарелку и, кипя от гнева, поднялся из-за стола; но взял себя в руки, снова сел.
- Вот, значит, как. Благородные очень! Нашли чем чваниться! Кто такие дворяне? В древности, по сути, разбойники, богатство мечом и кровью добывали. Позже - слуги царские, выполняли любые, самые жестокие приказы господина. Дворня! Отсюда и название!
- Погоди, Васенька, - справедливости ради возразила Анна Федоровна. Может, когда-то давно так и было, но потом-то - традиции благородные честь, служение отечеству...
- Никогда не соглашусь, что благородство, как и пороки, передаются по наследству! Все идет от воспитания! Уважения достойны интеллект и высокие духовные качества человека, а не его происхождение!
Жена благоразумно больше ему не перечила, и за чаем, немного успокоившись, Василий Савельевич рассказал эпизод, подкрепляющий его мнение.
- Был у нас в училище курсант, по фамилии Бобринский. Из себя замухрышка, но парень компанейский. Над ним подтрунивали - все сносил. Но однажды - праздновали что-то - вспылил спьяну и знаешь что выкинул?
- Полез драться и всех побил? - улыбнулась Анна Федоровна.
- Почище! Грохнул свой стакан об пол и объявляет: "Как смеете вы, смерды, изгиляться над наследником российского престола? Я - граф Бобринский, потомок Екатерины Великой!" - Волошин усмехнулся, вспомнив, как это выглядело. - Все так и покатились со смеху, бахвальство глупое - и он гордо ушел.