Страница 109 из 127
- Что это со мной было? - Он обводил всех мутным взором. - Голова - как чужая... гудит... Я что же, сознание потерял? А где Даша?
- Ну и напугал ты нас, Петька! - облегченно вздохнул Гаррик. - Я уж собрался вызывать "скорую", думал что-нибудь с сердцем... А что, и у молодых случается...
- Как себя чувствуешь? Может, все-таки вызвать врача? - участливо спросила Кира. - Вот и Даша чего-то скисла - пошла прилечь. Вы не съели чего-нибудь перед приходом?
Сильный организм спортсмена восстанавливался как по волшебству быстро, и Петр с каждой минутой чувствовал себя лучше. С трудом поднялся, сделал несколько движений разминаясь, уже вполне внятно ответил:
- Ничего такого не ели. Разве что перехватили по паре чебуреков и по чашке кофе в пассаже.
- Вот видишь! Наверно, пищевое отравление, - решила Кира. - Кто их там проверяет, из чего они чебуреки делают...
- Ладно, я-то уже в порядке, а что с Дашей? - встревожился Петр. - Где она?
- А ее хозяин повел прилечь, - бросив насмешливый взгляд на окружающих, с ехидным намеком пояснила Инна, - У себя в спальне, наверно, за ней ухаживает. Что-то давно его не видно.
Намек слишком прозрачный. Петр - он уже совсем пришел в себя, - ничего не ответив, бросился вон из комнаты. Квартиру Кирилла он знал хорошо; ворвался к нему в спальню - и застыл на пороге... То, что он увидел, долго потом преследовало его воображение - и наяву, и в тяжелых снах. На широкой постели, совершенно обнаженные, лишь слегка прикрытые легким одеялом, сладко спали рядышком Кирилл и Даша... Юбиляр с блаженной улыбкой одной рукой крепко обнимал гостью; голова ее покоилась у него на груди...
Опомнившись и помотав головой - не снится ли ему все это? - Петр подскочил к постели, грубо схватил Кирилла за плечо, дернул к себе - будто хотел вытрясти из него подлую душу.
- Так ты для этого нас пригласил? А без меня обойтись не мог? - бросил он в лицо тому.
Кирилл вытаращил от страха глаза.
- Я ведь от тебя сейчас мокрое место оставлю!.. - И размахнулся, чтобы нанести сокрушительный удар.
Кириллу бы несдобровать - спасли Гаррик и Эдик: с двух сторон одновременно схватили Петра за руки. Пока он их сбрасывал с себя, подоспела более солидная подмога.
- Что здесь происходит? Это что за безобразие?! - остановившись в дверях, в один голос воскликнули супруги Слепневы, приехавшие наконец поздравить сына. Виталий Михеевич встречал в аэропорту зарубежного компаньона, и рейс опаздывал.
- Да вот, дядя Виталя, неприятность вышла, - еле скрывая ехидную усмешку, объяснила Инна. - Кирюша прилег отдохнуть с его невестой, - указала она рукой на тяжело дышащего Петра, которого все еще удерживали за руки Гаррик и Эдик.
- Ну что ж, от нашего подлеца этого можно было ожидать. Славно же ты отметил свое двадцатилетие! - гневно заявил он сыну. - Ну, я с тобой об этом еще поговорю! - Шумно перевел дыхание и повернулся к Петру. Тот уже остыл и потупил взор, красный от стыда.
- Ты, Петя, будешь прав, если свернешь ему шею! - с искренним сочувствием произнес он. - Но делать этого не советую. Новые неприятности наживешь, а свою проблему не решишь. Лучше сделай правильные выводы.
Презрительно указал глазами на безмятежно спящую Дашу, небрежно бросил:
- Достойная девушка такого не допустит. Радуйся, что судьба тебя вовремя предупредила!
Убитый вид Петра Юсупова говорил о том, что он не только не способен этому радоваться, а, совсем наоборот, внутри у него все скорбит и рыдает: потерпела крушение его первая большая любовь. Наконец, с трудом взяв себя в руки, он выпрямился и, не произнеся ни слова с высоко поднятой головой, навсегда ушел из этого дома.
Глава 21. Бегство
Первой заметила, что с сыном творится неладное, разумеется, мать. Вернулся он домой от Кирилла очень поздно, все уже спали; к завтраку не встал. Решили его не тревожить - пусть вволю отоспится. Светлана Ивановна проводила дочурок в детский сад и, вернувшись, обнаружила что он все еще в постели; тогда обеспокоилась не на шутку.
Дверь в его комнату приоткрыта... Заглянув, она увидела, что сын не спит, а лежит навзничь на неубранной постели, уставив глаза в потолок; выражение лица у него хмурое и, что особенно ее напугало, какое-то безжизненное...
- Петенька! Ты что это до сих пор в постели? У тебя же экзамены на носу! - Она вошла в комнату, с тревогой всматриваясь в его красные от бессонницы глаза. - Тебе нездоровится?
- Не беспокойся, мама! Со здоровьем у меня нормально. - Петр отвел глаза. - Просто поздно лег и спал плохо. Сейчас встану.
- Во сколько же ты пришел? Мы с отцом даже не слышали...
- В четвертом часу, - честно признался он. - И заснуть не мог. Только утром удалось немного вздремнуть.
- Неужто так поздно разошлись? - предчувствуя неладное, Светлана Ивановна присела к нему на край дивана. - А отчего не спалось? Животом маялся?
Петр ответил не сразу, уж слишком тяжело было на душе. Но и держать в себе жгучую боль и обиду больше невозможно, необходимо было облегчить душу. Поколебавшись, сдавленным голосом, словно кто-то его душил, он начал говорить:
- Ушел я еще до одиннадцати, по Москве бродил... все думал... домой ноги не шли. Плохо мне было, мама! - буквально простонал он.
- Что случилось, сынок? - Светлана Ивановна преисполнилась жгучей жалости, предугадывала ответ. - С Дашей поссорился?
- Какое там поссорился, мама! - Петр обратил на нее покрасневшие глаза - в них застыло страдание. - С ней у меня все кончено, навсегда!
- Нет, ты нездоров! Как язык у тебя повернулся сказать такое?! всплеснула руками Светлана Ивановна. - Нельзя так сильно переживать из-за каждой ссоры! Прав папа - рано тебе жениться! - У тебя еще недостает чувства ответственности!
- Конечно, отец прав! - с горечью согласился Петр, - Но не в том, что мне не хватает чувства ответственности, а в том, что умнее меня и лучше разбирается в людях.
Тяжело вздохнул, поднялся, сел рядом с матерью.
- Там, мама, произошло такое... Кирилл и Даша... у всех на глазах, голосом, прерывающимся от волнения, сбивчиво стал было рассказывать, но опомнился, взял себя в руки. - Нет, не могу и не должен говорить об этом! В общем. Даша недостойна быть моей женой! - И умолк, горестно склонив голову.