Страница 24 из 86
— Что-то болит?
Степка отрицательно покачала головой.
— В туалет хочешь? — женщина покраснела и вновь покачала головой.
— По-пить… — просипела. И правда, горло не болело, но пересохло. Очень хотелось пить, а желательно чайку с лимоном.
Мужик встал и Степка прониклась его ростом. «М-да, что надо мужик, с таким в подворотне лучше не сталкиваться». Майка обтянула мускулистое тело, подчеркнув каждый кубик. Широкими шагами вышел из комнаты, но женщина успела разглядеть отменную задницу и странную вальяжную походку, словно он шел по качающемуся кораблю.
Степанида запоздало подумала о том, как выглядит сама и хотела поднять руку, чтоб поправить волосы, но не смогла. Боль ушла, но слабость осталась.
Вернулся мужик с простой белой чашкой в руках. Беспардонно сел на край кровати, поставил чашку на тумбочку и довольно бережно приподнял Степаниду, поправил подушки и придерживая одной рукой, второй прислонил к губам чашку. Женщина жадно глотнула подогретое молоко. Не чай с лимоном, но тоже хорошо. Жадно выпила всё. Мужчина тут же опустил ее на подушки. Отнес чашку и снова сел в кресло, подвинув ближе к кровати.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Степка настороженно и в то же время восторженно. Чего таиться, красивый мужчина.
А мужчина глядел изучающее и напряженно, словно ждал от нее какой-то реакции. Степаниде показалось, что она уже видела этот взгляд, но память не желала давать подсказки. А потом он слегка улыбнулся. И только тогда Степанида разглядела на его лице длинный тонкий шрам, который рассекал бровь, затем по щеке спускался до самого подбородка. Он мужчину не портил, наоборот придавал его брутальному облику еще большей брутальности.
— Ты наверное жаждешь узнать кто я такой?
— Все… — прохрипела она.
— Что все? — не понял он.
— Все. Хо-чу. Уз-нать… — ответила еле-еле.
— А-а-а… Совсем все? С самого начала? — и снова полуулыбка.
— С… по-ро-га… — говорить получалось только шепотом и по слогам.
— Хорошо… Ты попала в больницу с сотрясением мозга и воспалением легких. Но врачи тебе помочь не смогли. Поэтому пришлось мне вмешаться. И я кажется успел…
— Ты… зна-харь? — голос Степки ей самой напоминал скрежет ножа по консервной банке.
— Ага, — хмыкнул мужик, — травник!
И тут Степка вспомнила этот взгляд и его голос! «Нет! Не может этого быть! Мне показалось! Нет! Нет!» Видимо паника отразилась на ее лице, потому что мужчина вдруг стал серьезным, выпрямился в кресле. В глазах полыхнул испуг.
— Что случилось? — спросил он.
— Кто… Вы? — она непроизвольно сжала кулаки, глаза расширились.
— Узнала, — сказал он грустно, — и что теперь? Хочешь сбежать? Перестань! Я не обижу…
— Кто??? — просипела, как могла громко.
— Не рви горло! — сказал строго, — а то вообще говорить не сможешь!
— Кто?
— А варианты есть? — кислая улыбка и мужик прячет лицо в своих огромных ладонях.
— Есть… два… — ответила честно она.
— Два? — мужик убрал руки от лица и удивленно воззрился, — интересно… и… какие?
— Отказник… и… медведь… — «медведь» прошептала одними губами.
В глазах мужика полыхнул вихрь эмоций. Изумления, радости, восторга, страха и немного разочарования.
— Отказник? — разрубленная бровь изогнулась под острым углом.
— Снял-ся… с… же-ни-хов… — пояснила она и покраснела, подумав, вдруг ошибается и голос не его. Но мужчина не стал смеяться с нее.
— Хм, не ожидал. Как узнала?
— Го-во-рил с ма-мой. Слы-шала раз-го-вор.
— Ах, плутовка старая! — мужик стукнул кулаком в раскрытую ладонь. Степка испуганно моргнула, — да не дрожи ты! Я же сказал — не обижу! — а голос от чего-то злющий.
— Хо-чу до-мой… — проскрипела она.
— Рано тебе домой! — отрезал он, — отлежись у меня сначала!
Степка поджала губы и отвернулась. Отчего-то обидно стало. Особенно из-за собственной беспомощности.
— Не дуйся! — сказал отказник другим тоном, более ласковым, что ли, — я не на тебя злюсь, а на мать! Вот не могла она не вмешаться! Ведь нарочно дала наш разговор подслушать!
Степка вспомнила тот самый разговор и вопросов возникла целая куча, вот только голос, так некстати не слушался. Она повернулась к нему и выдавила из себя:
— А ма-ма… у нас… кто?
— Ведьма болотная! — изрек мужик, но увидел, как вытянулось лицо у Степаниды добавил, — шучу, просто ведьма.
— А-а-а… — Степка открыла и закрыла рот. «Вот и хорошо, что отказался, нафига мне ведьма в свекрухах?!»
— Раз ты знаешь кто я, тогда смело можно рассказывать все… — сказал медведь и отказник по совместительству.
— Хо-ро-шо бы…
— Водяник набедокурил. Приворот на тебя наложил. А, так как ты еще от медвежьего яда не отошла, его приворот вступил в конфликт с ним. Еле спас тебя. Кровь огнем горела. В общем это все.
— За-чем?
— Водяник зачем? Ясное дело, чтоб ты его выбрала.
— За-чем? Он ви-дел ме-ня раз все-го…
— А видеть не обязательно. Тяга к суженой кости выворачивает. А когда ее находишь, идешь на все, лишь бы твоею была, — и отвернулся. Но Степка увидела, как перекосилось у него лицо.
— А ты… от-ка-зался за-про-сто…
— Много ты знаешь! — ответили ей грубо.
— Отец! — раздался резкий выкрик, они дружно обернулись и увидели у двери… мэра. Того самого. Честного Никиту Горовича.
Выглядел он неважно. Лицо осунулось, борода торчком, глаза красные. Глядит зло, едва искры не летят. Одет он был в домашний клетчатый халат и тапки. Из широкого выреза халата выглядывала красивая мужская грудь. Степка испуганно зажмурилась, подумав, что сейчас ей только приступа страсти не хватало. А потом до нее дошло, что к жениху-отказнику ее-то не тянет! Видимо от того, что он от нее отказался. «Так стоп, а если он отказался, то зачем полез на меня в медвежьей шкуре? Ничерта не понимаю! И он отец мэра???»
Открыла испуганно один глаз. Мэр с отцом играли в гляделки. Женщина переводила взгляд с одного на другого и понимала, что запуталась окончательно. Одно радовало. Страсти безумной, как и не бывало. Совсем. «Может от слабости?» Ей бы обрадоваться, но она расстроилась. Даже мелькнула мысль, что наверное все-таки тю-тю ее силушка Слагалья, раз желания к женихам более не испытывает. «Эх, даже толком и не ощутила ее».
— Ты обещал! Отец! — от строгого голоса мэра едва окна не зазвенели.
— Успокойся! Мы просто говорили! — отрезал отказник и встал с кресла, — ухожу… — и вышел из комнаты широкими шагами.
Степанида изумленно наблюдала метаморфозу с лицом Никиты Горовича. Просветлело. Глаза заблестели. Улыбка озарила уставшее лицо.
— Можно? — спросил он совсем иным тоном, ласковым, — или Вы хотите отдохнуть?
Она кивнула головой. Мужчина обрадовался, подошел ближе и уселся в кресло, освобожденное отцом. «А они похожи… Но скорее как братья, а не отец и сын!»
Взял в свои руки ее ладонь и не отрывая взгляда от лица, прижался к ней губами. Степанида почувствовала, как порозовели щеки. Вот только сил отобрать руку не было.
— Как же Вы всех нас испугали! — с чувством сказал он, — три дня не спали, сидели в коридоре на лавке!
— Ко-го всех? — прохрипела она.
— Я знаю, что один из Ваших суженых, — признался с улыбкой, — так вот, мы все в больнице возле Вас находились, едва не передрались.
— Все зна-ют? — изумилась Степка.
— Нет, только я и водяник! — мэр вновь нахмурился, — но мы его пока найти не можем!
— За-чем?
— Как зачем? Наказать! То, как он поступил — нечестно и едва не стоило Вам жизни!
Степанида хотела ехидно поинтересоваться, а честно ли то, что ее пометил его папенька-медведь, но не стала.
— А… что… с Гроз-ным? И ох-ра-ной? — вспомнила она страшную сцену, когда олигарха с мальчиками едва в ледовые скульптуры не превратили.
— С ними все отлично! Ваша стража вышвырнула водяника куда подальше, а они тут же оттаяли и кажется ничего не поняли. Решили, что намяли ему бока и тот сбежал. Это они Вас в больницу привезли.