Абсолютные Новички

М-р Пондорозо улыбнулся.

- Я думаю, сказал он, - это бы подошло политикам.

- Я надеюсь, - ответил я.

- Тогда что ты скажешь о Бомбе? - спросил М-р П. - Что ты будешь делать с этим?

Все понятно, я связался с настоящим зомби.

- Послушайте. Никто во всем мире моложе двадцати лет ни капельки не заинтересован в этой вашей бомбе.

- Ага, - оживился чудак-дипломат, его лицо при этом стало хитрым. - Вы, может и не заинтересованы - я имею в виду, здесь, в Европе, - но как насчет молодых людей в Советском Союзе и в США?

- Молодые люди в Советском Союзе и в США, - процедил я ему сквозь зубы, - не дадут и маленького куска кошачьего дерьма за эту вашу бомбу.

- Полегче, сынок. Откуда ты знаешь?

- Мужик, это же только вы, взрослые, хотите уничтожить друг друга, и я должен сказать, говоря, как так называемый подросток - мневас вовсе не жаль. Разве что в процессе уничтожения друг друга вы убьете несколько миллионов нас, невинных ребятишек.

М-р П. чуть раздражен.

- Но ты же не был в Америке, не так ли? - прокричал он, - или в России, где ты мог бы поговорить с молодыми людьми!

- А зачем мне ехать туда, мистер? Необязательно путешествовать, чтобы узнать, каково быть молодым - когда угодно и где угодно. Поверьте мне, мистер Пондорозо, молодежь интернациональна, как и старики. Мы все очень любим жизнь.

Я не знал, сказал ли я сейчас чушь, или думает ли так же хоть кто-нибудь кроме меня во всей Вселенной. Однако, как бы там ни было, я верил в это, основываясь на своих собственных наблюдениях и разговорах со своим старым Папашей.

М-р П., казалось, разочаровался во мне. Потом лицо его немного просветлело, он вопрошающе поднял брови и сказал:

- Это оставляет нам лишь одну английскую тему, но очень важную... (при этих словах чудила в балетных трико поднялся и отдал честь)... И это Ее Величество Королева Британии!

Я вздохнул.

- Нет, пожалуйста, только не это, - сказал я ему очень вежливо, но уверенно. - На самом деле мы очень, очень, очень устали от этой темы. Я даже не имею на этот счет никаких соображений из-за полного отсутствия интереса.

М-р Пондорозо выглядел так, будто он провел бесполезно все утро. Он поднялся, и его гимнастическая форма немного приспустилась, показав складку волосатого брюха оливкового цвета. Он пробормотал:

- Значит, ты немного можешь рассказать мне о Британии и позиции, которую она занимает.

- Только то, - сказал я, - что ее позиция в данный момент - это поиск своей позиции.

Он не стал с этим спорить, поэтому, улыбнувшись мне, он ушел, чтобы вернуть себе респектабельный вид. Я поставил пластинку на его новехонькую стереосистему, выбрав Билли Х., от которой я тащусь даже больше, чем от Эллы. Но только когда я усталый и унылый, как в данный момент: от встречи с Сюз, тяжелой работы с Роллейфлексом и потом от этой идиотской беседы. А Леди Дэй столько выстрадал в своей жизни, что ты забываешь все свои невзгоды, и вскоре я вновь был весел, как котенок.

- Хотел бы я иметь эту пластинку, - сказал я, когда появился М-р П.

- Бери, пожалуйста, - просиял он.

- Подождите, пока вы получите счет за те снимки, что я нащелкал, прежде чем дарить мне подарки, - предупредил я его.

Он ответил мне, что было довольно мило с его стороны, тем, что положил пластику обратно в конверт и впихнул ее мне под мышку, как будто письмо в почтовый ящик.

Я поблагодарил его, и мы вышли на солнцепек.

- Когда вам надоест ваша Веспа, вы можете отдать мне и ее тоже.

Верьте или нет, это сработало!

- Как только починят мой автомобиль, - сказал он, похлопывая рукой по сидению, - эта игрушка твоя.

Я взял его за руку.

- Микки, - сказал я, - если ты имеешь в виду это, я - твой. А снимки, надо сказать, это просто любезность.

- Нет, нет, - разгорячился он. - Это совершенно другое дело. За фотографии я заплачу наличными.

Он поспешил в дом. Я посидел на сидении скутера, просто для того, чтобы почувствовать, каково это; когда он вышел из дома, на нем был его тайский серебряный пиджак. Он дал мне сложенный чек.

- Благодарю, - сказал я, разворачивая его. - Но, знаешь, это не наличные.

- О. Ты предпочитаешь наличные?

- Не в этом дело, Микки - просто ты сказал "наличные", понимаешь? Давай посмотрим, где находится филиал банка. Остановка Виктория, это прекрасно. Я вижу, что это не одно из множества отвратительных неблагоприятных заведений, молодец. Я успеваю туда до закрытия, всего доброго.

Я умчался, обдумывая, что насчет скутера он говорил абсолютно серьезно. И если я хотел действовать быстро и сделать снимки, чтобы держать с ним контакт и поднажать на его совесть, если она у него была, чтобы прибрать к рукам это средство передвижения, то я должен был скорее попасть домой, в свою темную комнату.

Куда я и стремился, заскочив по пути в банк, который уже готовился к закрытию, когда я прибыл - на самом деле, клерк уже закрыл половину двери. Он осмотрел меня сверху донизу, мою Спартанскую прическу, мои подростковые шмотки и все прочее, и просто сказал, "Да? ".

- Что "да"? - ответил я.

- У вас здесь дело? - спросил он меня.

- Да, - разъяснил ему я.

- Дело? - повторил разбитый нищетой продавец из канцелярского отдела.

- Дело, - сказал я.

Клерк все еще держал дверь.

- Мы закрываемся, - произнес он.

- Если мои глаза меня не подводят, - ответил я, - часы над вашим столом показывают без четырех три, так что будьте любезны, вернитесь за свой стол и обслужите меня.

Служащий ничего больше не сказал и прошел за свою стойку, потом поднял брови, и я дал ему чек М-ра Пондорозо.

- Вы являетесь, - спросил он, изучив его так, будто это была какая-то штука, которую в банке раньше никогда не видели, - предъявителем векселя?

- Кем?

- Это, - сказал он медленно и с расстановкой, как будто имел дело с глухим китайским лунатиком, - ваше - имя - написано - на - чеке?

- Jawohl, mein kapitan, это оно.

Сейчас клерк выглядел дьявольски раздраженным.

- И как, - поинтересовался он, - я узнаю, что это ваше имя?

- А как вы узнаете, что оно не мое?

Он прикусил губу, как пишут в дешевых романах, и спросил меня:

- Есть ли у вас какой-нибудь документ, подтверждающий это?

- Да, - ответил я. - А у вас?