Абсолютные Новички

- Ну, что ты думаешь обо всем этом, Уилф? - я не мог удержаться и спросил этого чувака.

- Мы еще не видели, чем это закончится, - сказал он довольно кисло. Вот и все, что я могу сказать.

- Закон теряет силу, если она вообще когда-нибудь у него была, - сказал М-р Клевый. - Две стороны просто зашли слишком далеко, и происходит это прямо на улицах.

- Удивительно, - сказал Печальный Пацан.

- Закон в этот район никогда даже и не заглядывал, как бы там ни было, - сказал Уилф.

Теперь мне нужно было сделать вещь, которую я давно уже задумал, а именно, сделать несколько телефонных звонков. Так что я собрал все четвертаки, что смог найти, и спустился к Большой Джилл. Там никого не было, но я достал ключ из тайника в сливном бачке, вытащил свой блокнот и сел за телефон. Потому что я был вынужден обзвонить всех, кого я только мог вспомнить, и рассказать им, что происходит.

Хорошо известно, что, звоня по двадцати номерам подряд, например, когда затеваешь вечеринку, более чем до половины дозвониться не удается. И я добрался лишь до четверти - вдобавок ко всему было сложно миновать всяких секретарш или даже телефонистку. Я дозвонился до В. Партнерс, тот терпеливо меня выслушал, выдал несколько умных замечаний, сказал, что это позор, и что я должен сделать несколько снимков всего этого, если, конечно, возможно, для выставки. Манни дома не было, но до Мириэм сразу дошло то, о чем я говорил, и она пообещала, что все передаст Манни, как только увидит его. Я позвонил Дидо в Мирабель, и она сказала, что я, противный мальчишка, прервал ее вечернюю еду, но, конечно, она передаст своему редактору все, что я сказал, и у нее много цветных друзей. В Подозрительном и Chez Nobody заинтересовались гораздо больше и сказали, что обязательно распространят эту историю.

В этот момент у меня кончились пенни, и я немного подискутировал с оператором, могу ли я заплатить серебряными за все последующие звонки. Я не застал Зови-Меня-Приятелем, и это, наверное, было к счастью, а секретарша Пикантного Парня сказала, что послание принято - да, она все это записала. Я даже позвонил Д-ру А. Р. Франклину, который все внимательно прослушал, спросил, как мой Папаша, и посоветовал беречь свое здоровье. Потом я вытряхнул всю копилку Большой Джилл, она представляла собой резиновую пепельницу в форме лифчика, и позвонил в ежедневную газету Миссис Дэйл, и попросил к телефону М-ра Дроува. Я добрался и до него, к всеобщему изумлению, и сказал ему, что меня он, скорее всего, не помнит, но сам он кусок говна, и я его вздую, если когда-нибудь встречу - и неважно, будет ли у него при себе сложенный зонтик или нет. После этого я почувствовал гораздо лучше, и после третьей попытки вломился на вечеринку, устроенную экс-Деб в Чизуике, и, хотя, судя по голосу, она была без башни, пообещала, что приедет прямо сейчас. Я, кстати, решил даже попробовать звякнуть Сюз и Хенли в Кукхэмовский дворец, но передумал. Конечно, я звонил Уизу, но никто не поднимал трубку, даже его женщина.

Но даже в разговоре с теми, которые поняли это лучше других, я столкнулся с огромной сложностью - передать то, что происходит: то есть весь размах, всю серьезность, и что это все-таки Британские острова. Потому что хоть большинство из них и слышали что-то, мне казалось, что в атмосфере витает дух какого-то заговора - все притворяются, что всего происходящего в Неаполе на самом деле не было; а если даже и было, то не имело никакого значения.

После этого я поднялся к себе на чердак, смыть грязь и кровь, и на секунду прилечь и перекусить чего-нибудь. И пока я все это делал, раздался легкий стук, и в комнату проник Великолепный Хоплайт. Выглядел он немного диминуэндо, и улыбался скорее нервно, и был одет в пляжный халат и свои Сардинские туфли.

- Боже! - сказал он. - В какое время мы живем!

- Садись, красивый. Можешь повторить это еще раз.

- Ты весь в синяках, дитя, - сказал он, пытаясь дотронуться до моих первобытных шрамов.

- Руками модель не трогать, Хоп, - сказал я ему. - Как у тебя дела?

Хоплайт встал, развернулся так, что пляжный халат сделал такую штуку из Королевского Балета, снова сел и сказал:

- О, никаких жалоб. Но мне это все не нравится.

- Кому это нравится?

- Кому-то, должно быть, нравится, иначе бы этого не случилось, - сказал он.

- Умница. Ты вообще выходил из дома?

Он немного распахнул халат, чтобы продемонстрировать свои нагрудные украшения.

- Одного раза было достаточно, - сказал он. - Глянул мельком, и быстро домой.

- Мудрый ребенок.

- Я полагаю, это ты днями напролет борешься с битвами! - Его глаза сверкнули.

- Битвы победили меня.

Он запахнул халат. - Я слышал ужасные истории...

- Да?

- О, да. Ecoutez-moi. Шлюха из магазина сладостей (худая сука) сказала мне: "И когда мой муж поднялся с земли, держась за спину, я увидела, что из нее торчит нож".

- Чей нож?

- Темного незнакомца. На самом деле, дорогуша, я знаю, ты любишь их, но они такие злые. И еще кое-кому, кого я знаю - ему сделали тридцать семь швов на шею.

- Прямо как ожерелье.

- О! Не будь таким черствым.

Хоплайт снова встал.

- Невинные страдают за виноватых, - сказал он с небольшим вздохом. - Я думаю все, чего желают большинство рабов, живущих в этой колонии, это чтобы их просто оставили в покое - я говорю про представителей обоих оттенков и строения кожи.

- Да, - сказал я.

- Я вот, например, - сказал Хоплайт. - Извращенец вроде меня, с самым толстым досье в отделе нравов, просто хочет избежать грязи, взбалтываемой безо всякой нужды.

Я тоже поднялся и сказал:

- Я люблю тебя, Хоплайт, да и как тебя не любить, но как-нибудь, в один прекрасный день, надо будет обязательно сказать тебе, что ты - хуже девчонки.

- Ты так думаешь? - сказал он, вполне довольный.

- Или, говоря иначе, дурак.

- О, это мне не нравится.... Вовсе не нравится. Знаешь ли, я открыл целый склад твоих мнений, даже если они иногда бывают такими жестокими....

- Но если это так, Великолепный, то позволь, я скажу - по-моему, мир делится на тех, кто, когда они видят автоаварию, пытаются что-нибудь сделать, и тех, кто стоит рядом и глазеет.

- Ты был похож на Джона-Баптиста, когда это говорил.