Абсолютные Новички

- Я женюсь для оригинальности, - ответила она, - а этого ты никогда не смог бы мне дать.

- Нет, этого бы точно не смог, - сказал я очень язвительно.

Я встал из-за стола, сделав вид, что хочу поставить пластинку, застегнул свои три пуговицы, и к счастью, наткнулся на Эллу. Ее голос мог успокоить даже вулкан. Я подошел к двери лишь на миг, и действительно, жара начинала пропитывать воздух и ударять тебя.

- Лето не может так продолжаться, - сказал мужик за Гаджой, вытирая свою потную бровь потной рукой.

- О, конечно, может, папуля, - ответил я. - Оно может продолжаться до тех пор, пока календарь не скажет "стоп"!

- Нет..., - сказал мужик, подло уставившись на темную синеву этого сочного июньского неба.

- Оно может светить вечно, - прошипел я ему, наклонившись и попав в пар от его Гаджи. Потом я развернулся и пошел обратно, чтобы обсудить дела с Сюз.

- Расскажи мне об этом клиенте, - сказал я ей, присаживаясь. - Скажи мне, кто, когда и даже, если тебе известно, почему.

Сюз была со мной довольно мила, ибо уже пронзила мои легкие своей маленькойстрелкой.

- Он дипломат, - ответила она, - или, по крайней мере, так говорит. Он представляет какую-нибудь страну?

- Не совсем так, нет, он приехал сюда на какую-то конференцию, так она мне сказала.

- Кто она?

- Его женщина, которая пришла с ним к Хенли покупать платья.

Я уставился на Сюзетт.

- Пожалуйста, ответь мне на вопрос, который давно меня гложет. Как ты говоришь им об этом?

- О чем?

- О том, что ты мой агент.

Сюз улыбнулась.

- О, это довольно легко. Иногда, конечно, они знаю обо мне, я хочу сказать, по рекомендации других клиентов. А если не знают, я их подготавливаю и показываю кое-что из своей коллекции снимков.

- Так вот запросто?

- Да.

- А Хенли, он знает?

- Я никогда не делаю этого, когда он рядом, - сказала Сюз, - но подозреваю, что он знает.

- Понятно, - сказал я, не обрадовавшись этому. - Понятно. А как быть с этим дипломатом? Как мне зафиксировать сделку?

- Разреши?, - было, ответом Сюз, причиной этому служило то, что я сжал ее колено своими. Я отпустил ее и спросил: "Ну, так как? "

Она открыла свою сумочку и дала мне бумажный квадрат, на котором было написано:

Микки Пондорозо

12б, Уэйн Мьюз Уэст,

Лондон (Англия), S. W. 1.

Адрес был отпечатан, но имя вписали от руки.

- О, сказал я, вертя эту штуку пальцами. - У тебя есть хоть малейшее представление о том, какие снимки ему нужны?

- Я не вдавалась в подробности.

- Не издевайся, Сюз. Ты ведь получаешь 25 процентов, не так ли?

- А ты не можешь дать мне немного авансом?

- Нет. Только не раздражайся.

- Ну, тогда ладно.

Я поднялся, чтобы уйти. Она последовала моему примеру довольно медленно.

- Я пойду искать этого персонажа, - сказал я. - Проводить тебя до магазина?

- Лучше не надо, - ответила она. - Нам не разрешается приводить ухажеров к зданию.

- Но я больше не твой ухажер.

- Нет, - сказала Сюзетт. Она быстро поцеловала меня в губы и побежала. Потом остановилась и скрылась из виду, идя медленным шагом.

Поиски М-ра Микки П. я начал в Белгравии.

И я должен сказать, что я тащусь от Белгравии: не от того, чего тащатся папики, живущие здесь, и что они называют головокружительной вершиной бешеных извращений. Я вижу Белгравию, как Старый Английский Продукт, такой, как Смена Стражи или Савильские костюмы для гребли на лодках, или сыр Стилтон в больших коричневых китайских банках, и все те вещи, которые рекламируют в журнале Esquire, чтобы заставить американцев посетить красочную Великобританию. Я хочу сказать, что в Белгравии есть ящики с цветами, и навесы над дверьми, и фасады домов окрашеныразличными оттенками кремового цвета. Великолепная жизнь среди красных и зеленых просторных площадей за окном, мяуканья и машин дипломатов, и все доставляют к дверям, и маленькие ресторанчики, где педиковатые создания в обтягивающих хлопковых брюках спортивного покроя подают авокадо за пять фунтов.

Казалось, что все, чего не хватает для полноты картины - это Король Тед собственной персоной. И я всегда, проходя через этот район, думал, что это великолепный бело-зеленый театр комедии, которым я восторгался, как бы грустно это не было.

Итак, я рыскал по Белгравии в своем новом римском костюме, что было подвигом первооткрывателя в Белгравии, где люди все еще носят пиджаки, свисающие ниже того места, которое портные называют "сидячим". А на шее у меня висел мой Роллейфлекс, его я всегда держу наготове ночью и днем, потому что неизвестно, когда может случиться катастрофа, например, самолет рухнет на Трафальгар-сквер, и ее я смогу продать ежедневным газетам, в которые заворачивают рыбу или жареный картофель. Либо какой-нибудь скандал, например, известные персоны с различными нелицеприятными женщинами, его очень выгодно продал бы маленький Уиз.

Это привело меня к Уэйн Мьюз Уэст. Как и остальные тихие Лондонские заводи, это была вполне сельская местность, с мостовыми, клумбами, тишиной и запахом конского навоза повсюду. Я увидел мотороллер "Веспа", припаркованный возле недавно построенной конюшни, и сгорбившуюся над деревянной кадкой возле хромированной входной двери фигуру в шелковом розовато-лиловом тайском летнем костюме

Я щелкнул пальцами, пытаясь обратить его внимание на себя.

- Здорово, - сказал он, глядя вверх и улыбаясь мне. - Ты хочешь, чтобы я позировал для тебя возле моей "Веспы"?

- Вам не могли выдать что-нибудь с четырьмя колесами? - сказал я. - Вы, наверное, из какой-нибудь испорченной маленькой страны?

М-р Микки П. был не очень доволен.

- Я разбил ее, - сказал он. - Это был Понтиак Конвертибл.

- Это наше правило левой стороны такое неудобное.

- Я знаю правила, в меня просто врезались.

- Как всегда, - сказал я.

- Что?

- Стойте спокойно, пожалуйста, и улыбайтесь, если хотите такой снимок.

Я щелкнул его несколько раз. Он стоял возле своего скутера, как будто это был арабский пони.

- В вас всегда врезаются, - объяснил я. - Всегда вина лежит на другом.

М-р Пондорозо прислонил свой скутер к стене Уэйн Мьюз Уэст.

- Ну, я не знаю, - сказал он, - но в вашей стране очень много плохих водителей.