Абсолютные Новички

Уизард улыбнулся, если это можно было так назвать.

- И это я слышу от парня, - сказал он вежливо, - прославившегося на весь район продажей порнографических фото.

Ну, знаете ли, черт возьми!

- Во-первых..., - сказал я.

- И не забудь про "во-вторых" и "в-третьих"...

- Во-первых, - продолжал я, ты отлично знаешь, что лишь некоторые из моих снимков порнографические, и я занимаюсь этим как ради смеха, так и ради бабок. Во-вторых, как ты говоришь, я как можно скорее брошу это дело, - я часто говорил тебе. И, в-третьих, опять же, ты сравниваешь сутенерство и то, чем занимаюсь я?

- Да нет, вообще-то, - сказал Уизард, - ибо мое занятие более честное и лучше оплачивается.

- О, как скажешь, Спортсмен.

Наступила еще одна пауза передышки между раундами.

- И кто же эта счастливая девка? - спросил я его.

- О, одна знакомая. Конечно, ты понимаешь, - сказал он, - что не очень умно говорить, кто именно, особенно тем, кто не одобряет.

- Насколько же ты прав, юный Уизард. В любом случае - кем бы она ни была, мне ее жаль. У тебя будет дюжина таких в тот момент, когда тебя посадят.

- Я не удивлюсь, - сказал Уиз.

Я осушил свой безалкогольный напиток.

- Ну ладно, вот что я тебе скажу, гений, - начал я. - Две вещи, просто послушай их. Первое - может, ты и симпатичный чувачок, но ты не подходишь на роль сутенера, потому что ты слишком восхищаешься этой забавой, и не воспринимаешь ее достаточно серьезно. Другое, и ты это отлично знаешь, и должен стыдиться этого - у тебя на самом деле есть мозги, и если бы ты получил хотя бы кусочек образования, то сейчас бы ворочал большими вещами, парень, и еще не поздно. Действительно, не поздно, почему бы тебе не поучиться?

- Школа жизни, - ответил Уизард.

- Класс Брикстон.

- Ну и что? Во всем есть риск.

- Дурак.

- Что? А, ладно...

Уизард уставился в потолок, потому что группа остановилась. А я, я действительно чувствовал, что должен сказать хоть что-нибудь, чтобы отговорить его: не потому, что я не одобрял этого, а потому, что знал - если Уиз займется этим, я его потеряю.

Но он начал первым.

- Я скажу тебе вот что. Я все тщательно обдумал - и я в полной безопасности. Смотри! - и я посмотрел на него. - Представь меня на скамье подсудимых! Какой простак - даже судья, не говоря уже о присяжных, поверит, что дитя вроде меня может быть сутенером?

Я помедлил немного, а потом сказал:

- Если бы ты увидел сейчас себя в зеркале, ты понял бы, что вовсе не выглядишь, как дитя. Вообще не выглядишь молодым, Уиз, абсолютно - ты выглядишь чертовски старым.

- Ах, так? - сказал Уиз. - Тогда я скажу тебе еще кое-что. Этому бизнесу со шлюхой, сутенером и клиентом очень, очень много лет. Со времен А. и Евы, всегда существовали женщина, посетитель и местный мужик.

- Будь тогда посетителем.

- Согласен, никто не любит парней, срубающих легкие деньги. Но, детка, причины, по которым их не любят, очень лицемерны. Клиент перекладывает свой стыд на сутенера, и сутенер согласен нести его - дайте же ему чистое, социальное, уважительное алиби. Потом, ни одному мужчине не нравится платить за то, за что сутенер получает деньги. И самое главное, парень, мир завидует сутенеру! Да, и есть из-за чего, - и он улыбнулся огромной улыбкой "ну-не-умный-ли-я".

- Прекрасно, прекрасно, - воскликнул я. - Будешь отстаивать свои убеждения перед типами из Вульфендена.

- Ах, они, - сказал Уизард. - Самым последним человеком, кого они когда-либо захотят спросить про шуры-муры, будет кто-либо в курсе дела... шлюха, сутенер, или даже клиент. Знаешь, для чего нужен Вульфенден? спросил он, наклонившись над столом и ухмыляясь. - Это как заниматься гомосексуализмом в нашей стране и прикрываться сутенерами. Чтобы перепутать и то, и другое, и запудрить мозги лохам, чтобы они не знали, на кого сыпать серу.

- Не так громко, Уиз, - воскликнул я, ибо команда уже закончила играть, а джук-бокс еще никто не включил.

Так что вот так. Я уже говорил с Уизом тайно, чего со мной не случалось никогда, я стал частью его мерзкого плана, и поверьте мне, я не мог этого так оставить.

- Господи! - провозгласил я. - Что со мной происходит? От меня ушла девушка к Пикам и педикам, а теперь мой друг уходит к девушкам.

- Не сравнивай меня с Пиками, - сказал Уиз.

- Ну, будь умницей, я сравнивал тебя с Сюз.

- Мило! Похоже, что больше всего об этом беспокоишься ты, мой маленький спаситель.

- О, похоже на то!

- Ну, тогда, - сказал Уиз, делая вид, что встает из-за стола, - когда ковбои меня схватят, я сразу же позвоню тебе, чтобы ты внес за меня выкуп.

- Не говори так со мной, Уиз, пожалуйста!

- О, я знаю, ты прибежишь с высунутым языком... ты меня обожаешь!

Это явно был предел, и я встал и отвесил Уизу мощную пощечину. Мощную, действительно мощную. Он вовсе не выглядел удивленным и не ответил никак на это. Просто потер щеку и пошел к бару, поэтому я понял, что именно этого он и хотел. О, блядь, подумал я.

И я вышел из "Подозрительного", подышать летним вечерним ветерком. Вечер был великолепным. Воздух был сладок, как прохладная ванна, звезды с любопытством пялились на неоновые огни, и граждане Королевства, в джинсах и пиджаках, плыли по каналам Шефтсбери Авеню, словно гондолы. У всех были деньги, и их можно было тратить, все уже приняли ванны с вербеновыми солями, и ничье сердце не было разбито, а созревало для легкого летнего вечера. С каучуконосов в бистро стерли пыль, и мягкие белые огни китайских ресторанов нового стиля - не старые, категории Ма Джонг, а самые новейшие, с широкими стеклянными фасадами, дакроновыми занавесками и бежевыми коврами внутри светились ослепительно, словно какие-то гигантские телеэкраны. Даже эти ужасные старинные англосаксонские трактиры - картофельные чипсы, выдохшийся, несвежий эль, лужи и харкотина на стойке бара - выглядели довольно заманчиво, при условии, что вам не придется толкать эти двухтонные двери, отхватывающие половину зада, и заходить туда. Одним словом, столица была мечтой для ночных плэйбоев. И я подумал: "Боже мой, одно я знаю точно наверняка когда-нибудь сделают мюзикл о шикарных 1950-х. " И я подумал, о небо, еще кое-что я знаю точно - я жалок.