Страница 55 из 68
Прежде всего, ни та ни другая птица не стала есть добровольно, обеих пришлось кормить принудительно, одному человеку надо было держать им клюв открытым, а другому насильно вводить пищу в виляющий зоб. Каждой из них я назначил различную диету: глупышу я давал рыбу, рыбную печенку и большое количество сала (припоминая как в прошлом они просто тучами роились над печенью акул и китов и любым жиром), а второму буревестнику я давал моллюсков, рыбную печень и черные, богатые протеином головы блюдечек. Мы старались не касаться их оперения руками, но тем не менее оно не становилось водонепроницаемым (такое часто бывает при шоке или травме). Глупыш - неуклюжий увалень совершенно без страха с упоением купался, шлепал по воде и все пытался нырять, но в результате промокал насквозь и оставался взъерошенным. Другого буревестника приходилось купать насильно, ибо он вроде бы терпеть не мог воды и всего, что с ней связано. Но у них была одна общая характерная черта - двухразовое питание неизменно оказывалось исключительно болезненным. Как только пальцы человека отпускали их зоб, они своими искривленными, острыми как у попугая клювами наносили неожиданно сильные удары, которые нередко вызывали кровь, если не успеешь отдернуть руку, и к концу недели вся правая рука у меня была покрыта бесчисленными шрамами.
Поскольку этих океанских птиц практически не бывает в зоопарках, я предложил одному из них взять их у нас до тех пор, пока их можно будет выпустить на волю.
Мне ответили, что глупыша они могут взять на время, а мэнского буревестника - нет, ибо в неволе содержать их невозможно. Наконец мы нашли одного сотрудника из Общества защиты животных, который согласился попробовать, к тому времени мы вероятно были единственными людьми, которым удалось содержать мэнского буревестника у себя в хорошем и всё улучшающемся состоянии в течение более трёх недель. В нашем случае нужно было также ограждать обеих птиц от множества хищников, обитавших в Камусфеарне, и это лишь добавило проблем в нашем хозяйстве, которое превратилось настоящий свинарник. Затем мы отвезли птиц за 200 миль отсюда в Королевское Общество защиты животных в Абердине.
Вся ванная завалена водорослями, разложеннными кучками, так чтобы буревестнику было удобно класть на них свою грудь, громадный, липкий белый птичий помет по всему помещению, под ногами разбросаны остатки рыбной печенки, неуклюжая походка буревестника, когда ему вздумается прогуляться - вот что осталось у меня в памяти от этих двух птиц, триумфальное спасение которых Обществом защиты животных несколько дней спустя было, возможно, платой за то что, мы вытерпели от них.
Положение с животными, с учетом ещё этих птиц в ванной стало, чрезвычайным. Их было столько, что ступить даже негде. Любая открытая дверь автоматически воспринималась голосистой лавиной собак различных размеров и форм как приглашение войти. А желания у них были откровенно неоднозначны. Невероятная плодовитость этой живности однажды выкристаллизовалась для меня в находке целого выводка котят, живущих на антресолях в гостиной. А до того никто о них и не подозревал.
При необходимости принять немедленные практические меры в отношении тех животных, что принадлежали лично мне, я разослал в несколько зоопарков следующее циркулярное письмо, и каждое слово отзывалось во мне болью, ибо это был явный конец Камусфеарны.
Уважаемый Х!
Пишу вам потому, что вероятнее всего уже осенью мне нужно найти пристанище двум выдрам Эдаль и Теко. Я хотел бы подарить их такому зоопарку, который будет содержать их так, как они привыкли жить у меня.
Полагаю, что после смерти львицы Эльзы, Эдаль (из "Кольца светлой воды")
возможно является наиболее знаменитой из живущих в неволе животных, и она несомненно сделает честь любому зоопарку, который примет её. У Теко тоже есть значительное количество поклонников. Эдаль - это Aonyx Capensis из Нигерии, Теко, из Сьерра-Леоне, принадлежит вероятнее всего к одному из еще нераспознанных подвидов. Они не живут семьей и поэтому держать их надо раздельно.
Мне, естественно, хотелось бы обеспечить им идеальные условия. Это, по существу, значит то, что у них есть сейчас: помещение, отапливаемое инфракрасными лампами, и различные водные приспособления на открытом воздухе. Их не совсем устраивает стоячая вода, им нужна система фонтанов, водопадов и т.п. и довольно глубокий водоем, где можно было бы нырять. Поскольку такие устройства не так уж просто создать, то я пишу в несколько зоопарков сразу, чтобы выявить желающих попробовать.
Теко кормится главным образом рыбой и небольшим количеством угрей, хотя он почти всеяден, а Эдаль не ест почти никакой другой морской рыбы, кроме макрели, и её кормят преимущественно живыми угрями. Теко сейчас гораздо живее из них, но обе выдры готовы часами играть с любым подходящим предметом.
Я буду весьма признателен за быстрый ответ, с тем чтобы сузить сферу поисков.
На это письмо я получил несколько обнадеживающих ответов, и в августе 1966 года я выбрал тот зоопарк, Совет которого, насколько я понял, брался подготовить наиболее подходящие условия для обеих выдр. Сюда входил фонтан в каждом из бассейнов, многочисленные прочие приспособления и удобства, которые обезопасят как публику, так и выдр. Тогда мне казалось, что хоть это и горестное решение, но мне все же удастся решить проблему закрытия Камусфеарны и обеспечить благосостояние животных. Теперь эти две цели были главными для меня и мне хотелось добиться их успешно и гладко.
Вначале зоопарк предложил забрать выдр в конце сентября, затем из-за трудностей с работой, дату сдвинули на середину октября. Я уехал из Камусфеарны и устроился жить в часе езды от зоопарка. В октябре срок сдвинули ещё раз на месяц по тем же самым причинам. И только в декабре я понял, что этот проект окончательно провалился. Когда я приехал туда в четвертый раз, меня там совершенно неожиданно встретила целая команда репортеров и тележурналистов, но выяснилось, что работы по обустройству выдр только-только начались. Там было много представителей разных газет, у одного уже была готова статья под заголовком "Узнаёте? Неужели?