Страница 50 из 82
Беззубая улыбка заставила и без того морщинистое лицо старика еще больше сморщиться:
– Мао сказал: «Простолюдины – самые умные, аристократы – самые глупые!» Мы тут все простолюдины. Чем эти простые люди могут служить могучим духам? – Старик снова поклонился.
– Удовлетвори нашу просьбу, как Великий Учитель удовлетворил просьбу своего ученика Жань Ю, когда тот просил зерна для матери, – кот тоже сложил передние лапы и поклонился. – Одолжи нам свою лодку.
– Мэн-цзы[6] сказал: «Когда мы, ища, приобретаем, поиски содействуют приобретению, и то, что мы ищем, находится внутри нас самих», – старик поклонился. – Лодка нам самим нужна, о благородный кот.
– Но тот же Мэн-цзы сказал: «Когда мы ищем в соответствии с дао, а приобретаем только то, что предопределено, – в этом случае поиски не содействуют приобретению и то, что мы ищем, находится вне нас». Дай лодку, мудрый старик, и будет тебе счастье! – угрожающе выгибая спину, муркнул кот.
– Мао сказал: «Всякий, кто стремится поживиться на чужой счет, непременно кончает плохо!» – тоже угрожающе подхватил старик, а его спутники шагнули ближе, щетинясь клинками.
– А еще он сказал: «Существует серьезная тенденция к капитализму среди хорошо обеспеченных крестьян», – уже почти рычал кот.
– Довольно! – Айт шагнул к поручню галереи на панцире, позволяя старику себя увидеть. – Отправишься к новому управляющему Торжищем – и получишь за свою лодку и товар… – Айт неприязненно покосился на тюки с контрабандой. – Получишь втрое. Только ваша одежда мне нужна тоже.
– Воистину, обещано нам было счастье, и вот оно – счастье, ибо узрели мы дракона, – старик снова поклонился. – Только что скажут о нас: узревшие дракона ушли от него голыми?
– Скажут, что ушли, – многозначительно обронил Айт.
Запрокинув голову, старик некоторое время глядел на стоящего на панцире черепахи черноволосого парня, а потом медленно и почтительно склонился.
– Дракон использует силу, не замечая ее, но даже гора не может устоять! – торжественно провозгласил он и дребезжащим фальцетом гаркнул: – Снимайте штаны, бездельники, не заставляйте Великого Лун ждать!
– Ты по-прежнему считаешь, что китайцы – не настоящие? – брезгливо вертя в руках ношеные синие штаны, спросила Ирка.
– Были б не настоящие, стоило б завести среди них хоть парочку покрупнее, – процедил Айт, разглядывая синие штанины, болтающиеся на ладонь выше щиколоток, и злобно нахлобучил коническую шляпу.
– Фффффууу! – Черный Воин поднял голову и тихо подул в развернутый бумажный парус. Носом раздвигая заросли, джонка скользнула прочь из потайной бухточки.
Парящий в небесах черно-красный огненный дракон спустился пониже… и тут же равнодушно взмыл в небо. По реке плыла одна из бесчисленных лодочек забавных желтых человеческих существ. Девичий голосок тихонько выводил:
Лодочка выплыла на стремнину и заскользила в сторону Целебных Источников. У черно-красного дракона это подозрений не вызвало – мало ли таких лодчонок снуют по Молочной – что ж, за каждой следить?
– Допустим, по дороге к Источникам нас и не заметят. А дальше как? – сдвигая шляпу на затылок, спросила Ирка.
Кот поднял на нее туманный философический взор:
– Конфуций сказал: «Я не возьму в бой ни тех, кто с голыми руками идет на тигра, ни тех, кто, не ища брода, бросается в реку. Я возьму тех, кто занимается делом с осторожностью и добивается успеха, заранее составляя план!»
– А Ирка Хортица сказала, что кому-то сейчас оторвут хвост и это будет точно не Конфуций!
– Вот так сила берет верх над мудростью, – обиженно распушился кот. – Ладно, мря, слушайте… – И кот принялся излагать свой план, попутно с наслаждением любуясь, как изумленно распахиваются глаза у девчонок, довольно скалится Богдан и зло щурится Айт.
Темная, словно нарисованная китайской тушью джонка плыла по звездно мерцающим водам Молочной. Поднятый парус тонким силуэтом рисовался на фоне отливающего фиолетовым диска луны. На мачте, мечтательно глядя на луну, сидел кот.
Ирка развесила на корме выстиранную синюю куртку, и, оставшись в одном купальнике, тихонько, чтоб никого не разбудить, скользнула за борт. Искрящаяся звездная прохлада погладила тело, в один миг вымывая усталость из мышц. Джонка двигалась неторопливо, Ирка рискнула отплыть в сторону – даже если отстанет, перекинется и догонит на крыльях. Каждый взмах руки поднимал над водой звездные искры – молочно-белая днем, сейчас вода переливалась мириадами огней, если опустить лицо в воду, звездная россыпь начинала складываться в неведомые созвездия – одно, второе, третье, они перетекали друг в друга, завораживая необычными и странными рисунками. Ирка почувствовала, как начинает кружиться голова, и перевернулась на спину, глядя в черное бархатное небо. Течение несло ее следом за джонкой, точно она сама была маленьким корабликом. Нехорошо, конечно, наднепрянской ведьме восхищаться чужой рекой, но дома так не поплаваешь. По жаре Днепр у берегов начинает цвести, и отнюдь не как розовая клумба, а скорее как застоявшаяся лужа. А посредине суровое течение обязательно пригонит к опорам моста или вообще уволочет под неторопливо чухающую угольную баржу, и хорошо, если знакомые водяник или русалка помогут выбраться. А и помогут, так потом замучают жалобами на грязное дно, на воду, в которой рыба дохнет, на радужную пленку, весело переливающуюся на поверхности поблизости от заводских стоков. Водяник, будучи при жизни человеком относительно грамотным, еще и начнет риторически вопрошать, скоро ли их Днепр вспыхнет, как кливлендская Каяхога в 69-м году. Ирке только и оставалось, что сочувственно кивать и горестно разводить руками, потому что очистить ее реку не смог даже Айт в полной Силе – дышащие на ладан заводы прибрежных городов были неспособны платить зарплату рабочим, а уж на очистные сооружения у них не хватало совсем. И с каждым годом не хватало все больше и больше – из труб валил вонючий черный дым, над городами грязно-коричневым куполом смыкался смог, а экран счетчика нитратов становился такого же тревожно-алого цвета, как и клубника на прилавках. Даже урны в городе исчезали, сменяясь аккуратными кучками гниющего мусора, словно жители наднепрянских земель задались безумной целью как можно скорее превратить свои города в смердящие помойки.
«А это снова поднимает перед нами вопрос папочкиного освобождения», – Ирка поморщилась. Она не должна думать о нем… так. Наднепрянская ведьма решает вопрос об освобождении бога природы и растений Симаргла-Симурана – и никаких папочек! Хотя бы потому, что для него не существует никакой дочери, вернее существует, но… исключительно как инструмент. «Реально, он ведь меня как табуретку воспринимает. Типа, ты садишься на табуретку, а она вдруг начинает возмущаться, какого ты пристроил на нее свой зад. Если немедленно не сдохнешь от ужаса, дальше обязательно попытаешься или порубить обнаглевшую деревяшку топором, или, если сильно нужна, вернуть в нормальное покорно-деревянное состояние. Уважать табуретку никто не станет, хоть она до хрипоты тверди о своей самостоятельной и независимой четырехногой личности». Ну а собственно, чего Ирка ожидала? Она ведь шла в Ирий только за Айтом и нигде, да-да, нигде, даже в самых глубинах души, не рассчитывала на встречу с любящим отцом. Рассчитывать было бы глупо и нелогично, особенно после явившегося в ее мир серокожего и натравленных им мертвецов. Танькин рассказ о том, что ее еще маленькой вполне могли утащить в Ирий и только устроенный бабкой побег ее защитил, лишь подтверждал уже нарисованную Иркиным разумом картинку. Подставила тогда папулю бабка. Маленькая и беспомощная Ирка, ничего не знающая и не умеющая, а главное – неспособная думать и решать, устроила бы его га-аараздо больше, чем нынешняя наднепрянская ведьма! Ну и не из-за чего расстраиваться, а она и не расстраивается, а капли на щеках – это брызги Молочной, а что соленые, так тут в Ирии постоянно всякие чудеса!
6
Мэн-цзы (372–289 до н. э.) – философ-конфуцианец, разрабатывал положения о моральных нормах конфуцианства.