Страница 67 из 79
Зиргрин безучастно наблюдал за тем, как его продавали. Да от него и не ждали участия. Раб, имущество. Слегка улыбнуло то, как легко старый пройдоха развел наивного дикаря. Очевидно же, что Лирду заплатили сущие гроши по сравнению с реальной ценой всех этих рабов. Включая его — уникального зурга. Почему-то все вокруг считали его расу демонами, что было совершенно неверно!
— Как твое имя, зург? — спросил один из воинов, охранявших пестро одетого работорговца.
Именно на кольцо этого воина была перенесена нить управления рабским ошейником Зиргрина. Парень смолчал, за что ожидаемо получил болезненный урок от ошейника. Чепуха. Даже спина его сейчас приносила ему куда больше боли, чем этот смешной импульс. Воин рассердился и добавил. Тело помимо воли Зиргрина рухнуло на землю, начав биться в конвульсиях.
— Он не может говорить, Хашмир! — расхохотался один из варваров, с удовольствием наблюдая, как изумленный старик не может отвести взгляда от молчаливо корчащегося мальчишки. — Уж поверь, если бы пацан разговаривал — мы бы его вам так просто не продали!
Грянул хохот, а старик недовольно нахмурился. Зург оказался немой, а Лирд его заранее не предупредил об этом. С другой стороны… С другой стороны, это не так и плохо! Рабам-телохранителям отрезают язык. Телохранитель не должен болтать, он должен защищать. Если представить себе зурга-телохранителя… Перед глазами Хашмира уже маячили горы золотых монет, бриллиантов, рубинов! Да как боги не шутят — он мог бы даже купить себе перстень с кирмом, заполненным множеством заклинаний…
— Отведите мальчишку в барак. Поселите отдельно, накормите хорошенько, надо его вымыть и пусть лекарь осмотрит спину. Эти варвары совершенно не умеют заботиться о товаре! И смотрите там, чтоб другие рабы к нему не лезли. Если хоть волос с мальчишки упадет — вы меня знаете.
Последняя фраза прозвучала сухо и холодно. На мгновение добродушный седой торговец превратился в хищного зверя, готового зубами рвать своих врагов.
— Все сделаем в лучшем виде, господин Хашмир. Не беспокойтесь, — произнес воин, к кольцу которого был привязан рабский ошейник Зиргрина.
Аккуратно подняв потерявшего от боли сознание мальчишку, воин занес егр в особую отгороженную от остальных часть барака. Здесь содержались девы для гаремов и элитных борделей. Здесь же, на одном из застеленных овечьими шкурами ворохе соломы, был помещен бессознательный мальчик. Воин решил оставить его так. Пусть выспится и придет в себя. Тогда уже можно будет заняться его внешним видом, здоровьем и воспитанием. Все равно Хашмир не повезет не обученного раба в Столицу. Репутация.
Увы, но Зиргрин так и не проснулся. Еда, принесенная одной из рабынь, остыла, ее заменили другой порцией, но и ее постигла та же участь. Когда в очередной раз рабыня пришла заменить еду, она опасливо взглянула на мальчика. Демонов боялись все, но здесь был совсем еще ребенок. Даже если он и пугал, то все равно оставался маленьким мальчиком. Ей его было даже немного жаль. Нерешительно коснувшись лба маленького демона, она отдернула руку. Мальчик горел! Конечно же, может быть, что это нормально, ведь он зург, демон. Но…
Через несколько минут пришел помощник работорговца, которому и была поручена забота об особо ценном рабе. Проверив лоб пацана, мужчина чертыхнулся и встряхнул его. Реакции не последовало.
— Он вообще просыпался?
— Нет, господин, — испуганно ответила рабыня, стоя позади на коленях.
— Так какого дьявола ты меня до сих пор не позвала! Дура! — обозленный воин со всего размаху влепил рабыне пощечину. Девушка болезненно вскрикнула, повалившись на пол. Из глаз катились слезы, но она не посмела проявлять эмоции. Помощники Хашмира славились своей жесткостью и не терпели попыток давить им на жалость. — Иди, позови целителя! Быстро!
Девушка подхватилась с пола и побежала исполнять приказ. Сейчас она готова была бежать куда угодно, только бы подальше от рассерженного хозяина.
К тому моменту, когда подоспел целитель в сопровождении Хашмира, обеспокоенного состоянием своего особенно ценного товара, Зиргрина начало мелко трясти. В этот момент ему снился отстойник и алые воды, словно кислота, выжигающие душу. Самый страшный его кошмар. Кошмар, вот-вот готовый сбыться, стоит только умереть. Каким-то чудом в бреду лихорадки юный архан продолжал молчать. Только метался из стороны сторону, но не произносил ни звука. Возможно, причиной тому стал его страх показать свою способность говорить, отразившийся даже на подсознании, а может быть, причина была в чем-то другом. Так или иначе, но окунувшись в болезненный вихрь видений, парень продолжал молчать.
Целитель бегло осмотрел зурга, покачал недовольно головой, после чего ножом срезал с него не особенно чистые повязки, которыми его забинтовали эльфы.
От запаха, разнесшегося по помещению, вырвало всех, кроме многоопытного целителя. Даже Хашмир, повидавший в своей жизни немало зверств, не сдержался.
Располосованная плетьми спина уже давно не кровоточила. С гнилостного вида мяса стекала вязкая коричневато-зеленая слизь, распространяя вокруг просто невыносимую вонь. В местах, где плети рассекли плоть особенно глубоко, под слоями гнили уже видно было белую кость ребер.
— Что за чертовщина, Роха? — завопил Хашмир, стирая с глаз выступившие от резкого запаха слезы.
— Не хочу тебя расстраивать, друг мой, но раб этот — живой мертвец.
— Что значит, мертвец? Ты знаешь, сколько он стоит?!
— Конечно, я знаю! Я за свою жизнь никогда даже не слышал, чтобы на зурга удалось ошейник надеть! И если бы это было в моих силах — я непременно бы вылечил мальчишку! Но его пытали! Да не просто пытали, ему в раны занесли слизь цветочной жабы. Стоит только слизи распространиться в теле — любое живое существо спасти уже становится невозможно! Ни магия, ни травы не помогают, да слизь эта и сама по себе — магический яд. Кто-то сделал все, чтобы обеспечить мальчишке максимально мучительную долгую смерть.
— Проклятые дикари! — завопил Хашмир, внезапно осознав, что его провели. — Проклятые рыжие! Чуял же, что что-то не так, ну что мне стоило проверить спину мальчишки? Занят был, называется, отложил! Ай, какой я дурак, ай дурак! Как новичок зеленый попался!
— Не кори себя, друг мой. Такого даже я не смог бы никогда предположить, а рабы от рыжих часто порченные, в повязках поступают. Совершенно товар не берегут, идиоты.
— Что же делать, Роха? Что делать? Совсем никак помочь не можешь? Он же стоит целое состояние!
— Вылечить его невозможно. Клянусь богами, Хашмир, я никогда не слышал ни о ком, кто мог бы это исцелить! Зург — мертвец! Но кое-что я сделать все-таки могу для тебя. Если раны почистить, да заживить… Я дам настой, пусть пьет три раза в день. Это немного его приведет в себя и отсрочит смерть. Да, это может сработать. Времени у тебя будет около недели, но, если постараться, то успеешь продать. Не так дорого, как хотел бы, но хоть что-то.
— Ай, Роха, сделай это! Проси, чего хочешь, ничего не пожалею!
— Жеребенка дай мне от кобылы своей гнедой. Очень уж хороша, зараза!
— Согласен! — немедленно заявил Хашмир. Жеребенка было жалко, но он за него все равно никогда не выручит даже четверти той суммы, которую сможет получить от продажи, пусть и срочной, этого мальчишки. Недели ему более чем хватит! У него маг-портальщик еще не расплатился за златокожую рабыню-инсийку. Вот и будет ему возможность долг закрыть.
— Ты, друг мой, только не сам продавай его. Иначе репутацию потеряешь навсегда. После того, как вскроется обман, у тебя даже пса шелудивого купить не захотят.
— Ай, не учи! Знаю все, есть у меня подходящий человек на роль продавца.
Довольно кивнув, Роха взялся промывать ужасающие раны. Как до сих пор выдержал эти муки ребенок лет десяти — для пожилого целителя оставалось загадкой.
Глава 25
Глава 25
Калейдоскоп горячечных видений прервался, резко застыв на месте.