Страница 26 из 26
Во-вторых, по ходу семинаров, посвященных изложению опыта Швейцарии, Японии или Испании, меня часто спрашивали, релевантны ли те же принципы для решения проблем ОР в условиях третьего мира? Последний случай, излагаемый в настоящей главе, – филиппинские zanjera – системы использования ирригационных сооружений – позволяет дать однозначно положительный ответ на этот вопрос. Все принципы проектирования успешных институтов, выявленные в Швейцарии, Японии и Испании, обнаруживаются также и на Филиппинах. Исследование базового сходства между институтами, созданными для решения проблем ОР и существующими длительное время, хотя и осуществлено на ограниченном множестве примеров, может иметь более широкое применение.
3.1.Коммунальное землевладение на пастбищах и в лесах высокогорья[67]
3.1.1. Тёрбель, Швейцария
В качестве первого примера мы рассмотрим случай Тёрбель, деревни, насчитывающей примерно 600 жителей, расположенной в каньоне Висперталь, швейцарского кантона Вале.
Этот случай был описан Робертом Неттингом в серии статей (см. [Netting, 1972], [Netting, 1976] и позже вошел в его книгу «Балансируя в Альпах» (Netting, 1978]. В статье 1972 г. он указывает, что наиболее важными свойствами общей природной ситуации были:
«(1) крутизна склонов и широкий диапазон микроклиматических зон в зависимости от высоты;
(2) характерное для большей части года малое количество осадков;
(3) высокая степень солнечной освещенности, большое число солнечных дней в году» [Netting, 1992, p. 133].
Крестьяне Тёрбеля в течение столетий возделывали свои участки, находившиеся в частной собственности, выращивая на них хлеб и овощи, сажая фруктовые деревья и заготавливая сено на зиму. Важным элементом местной экономики был сыр, который производила немногочисленная группа пастухов, в летний сезон водивших деревенское стадо пастись на принадлежащих общине альпийских лугах.
Сохранившиеся письменные юридические документы, первые из которых относятся к 1224 г., содержат информацию о типах землевладений и о переходах собственности, имевших место в деревне, а также о правилах, которыми деревенские жители пользовались, чтобы регулировать пять типов объектов, находившихся в коммунальной собственности: альпийские пастбищные луга, леса, «неудобья», ирригационные системы, а также тропы и дороги, соединявшие объекты, находившиеся в частной и общинной собственности. Первого февраля 1483 г. жители Тёрбеля подписали статьи устава, которым официально учреждалась ассоциация, имевшая целью улучшение регулирование использования лугов, лесов и неудобий.
«Закон явным образом запрещал иностранцу (“чужаку”, Fremder), купившему или иным образом занявшему участок земли в Тёрбеле, приобретать какие бы то ни было права на общинные альпийские луга, общинные земли и выпасы, а также запрещал производить заготовку леса. Собственность на участок земли не порождала никаких общинных (коммунальных, genossenschaftliches Recht) прав автоматически. Жители, обладающие в данные момент правами на землю и воды, оставляли за собой право решать, предоставлять аутсайдеру членство в общине или нет» [Netting, 1976, p. 139].
Границы земель, находящихся в собственности общины, были хорошо очерчены давным-давно, о чем говорится в документе, относящемся к 1507 г.
Доступ к географически хорошо определенным общинным угодьям был жестко ограничен и для жителей – членов общины (citizens – мы отвергли вариант перевода «граждане», с тем чтобы не создавать путаницы с господствующим значением гражданства. – Прим. перев.), на которых формально распространялись коммунальные права[68]. Скажем, доступ к летним выпасам регулировался документом 1517 г., в котором говорится: «Ни один житель – член общины не может посылать на альпийский луг больше коров, чем он может прокормить в течение зимы» (цит. по [Netting, 1976, p. 139]). За невыполнение этого требования (Неттинг пишет, что принуждение к его выполнению сохраняется и сегодня) полагался существенный штраф, которым каралась любая попытка жителя деревни присвоить себе бóльшие права выпаса. Административный надзор за строгим соблюдением этого «правила зимы» осуществлялся местным должностным лицом (Gewalthaber), который был уполномочен налагать штрафы на тех, кто превышал положенную квоту и который половину суммы штрафа оставлял себе. Правило зимы используется во многих других деревнях Швейцарии в качестве способа распределения прав на присвоение (часто называемых в данном случае «коровьими правами», cow rights) на общинные угодья. Надзор за этими и другими разновидностями «коровьих прав» относительно несложен, как и принуждение к их исполнению. Всех коров посылают на горные выпасы, вверяя заботам пастухов. Коров нужно пересчитать немедленно, так как количество коров, посланное на луга каждой семьей, является базой для определения количества сыра, которое семья получит во время ежегодного распределения.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
67
Я надеялась включить в книгу исследование устойчивости существования «общинных земель» в феодальной и средневековой Англии. Знаменитые «законы об огораживании» принадлежат к тем эпизодам британской истории, которые во множестве книг подаются как пример элиминирования очевидно неэффективного института, который был унаследован с незапамятных времен и существовал очень давно. Однако последние исторические исследования вскрывают совершенно иную картину английской системы землевладения, существовавшей перед принятием законов об огораживании, а также и самого процесса огораживания (см. [Dahlman, 1980], [Fanoaltea, 1988], [McClosky, 1976], [Thirsk, 1959], [Thirk, 1967]). Многие маноральные институты имеют значительное сходство с институтами, существующими длительное время, которые описываются в данной главе: явное и максимально точное описание того, кто именно имеет право использовать общий ресурс, установленные границы на возможные виды использования, низкозатратные механизмы принуждения к выполнению правил, местный статус площадок, на которых осуществлялся пересмотр правил коллективного выбора в ответ на изменения природной и экономической среды. Институты общинного землевладения были перенесены в Новую Англию, где они процветали в течение почти ста лет, пока затраты на исключение из общины не стали достаточно низкими, а транзакционные затраты не выросли настолько, что обозначилась тенденция к медленной эволюции в направлении от крупных общин к более мелким, завершившаяся частным землевладением (см. [Field, 1985a], [Field, 1985b]). Даже предполагавшаяся ранее более высокая экономическая эффективность огороженных земель начала ставиться под сомнение. Так, Р. Ален делает вывод, согласно которому в результате огораживания открытых полей XVIII в. доход от сельскохозяйственной деятельности был всего только перераспределен, а не увеличен вследствие повышения эффективности (см. [Allen, 1982], Yelling, 1977]).
68
В личном письме Неттинг пояснил мне, что членство в общине Тёрбеля было «жестко ограничено потомками по мужской линии, так что дети тех женщин, которые вышли замуж не за местных, не включались в члены общины, даже несмотря на то, что эти женщины и их дети могли наследовать объекты, находящиеся в частной собственности». Неттинг сомневается в том, что Тёрбель подпадает под определение «закрытого корпоративного сообщества» (closed corporate community) в том смысле, в каком его употребляет Вольф в [Wolf, 1986], так как «община закрывала доступ к общинным ресурсам как для членов соседних общин, которые могли быть их прямыми конкурентами, так и для властей национального или кантонального уровня, пытавшихся вырвать контроль над ресурсами из рук общин».