Музыкальное отражение

Я кивнула. Предвидя, что ноги не будут слушаться, Евгений обхватил меня за талию и повёл на улицу. Я пропустила, как мы шли, очнулась только на сидении авто.

- Закончу с венграми и вернусь, хорошо? – сказал шеф, а я машинально кивнула.

Он поспешил обратно, отряхивая костюм, а я осталась переваривать случившееся и гасить дрожь. Глубокий вдох, выдох.

Я нашла в сумке салфетку и вытерла лицо – пыль под слёзами превратилась в грязь, тушь подтекла. А вот одежду теперь только в стирку. Дрожать я перестала, только бок ненавязчиво напоминал о себе, и руки сводило от напряжения.

Когда Селиванов вернулся, я уже успокоилась. До такой степени, что испытала все оттенки стыда, расцветшего на щеках ярким цветом. От того, что испортила презентацию, провалилась в яму, а после льнула к начальнику, омывая слезами и пачкая землёй его пиджак. Похоже, Женя завернул встречу, раз пришёл так скоро. Лишний повод для угрызений совести.

- Как дела? – спросил он.

- Нормально, - голос тоже пришёл в норму. – Как венгры? Я всё запорола?

- Продолжим завтра, - ответил Селиванов. – Но ты, конечно, больше не поедешь, - он откинулся на сидении и выдохнул.

Некуда было краснеть сильнее, поэтому я отвела взгляд.

- Не знаю, как так вышло. Простите, Евгений Юрьевич, что доставила вам…

А начальник громко хмыкнул и перебил:

- Серьёзно? После истошных воплей «Женя» на стройке? – он удивлённо-насмешливо вскинул брови.

Подкол засчитан.

- Это стресс, - я сглотнула. – Больше не повторится.

- Да брось. Зови уж по имени и на «ты», - улыбнулся он.

А я только сейчас заметила, что он уже перешёл на неформальное обращение. И шло оно удивительно гармонично и свободно. Будто мы всю жизнь были на «ты». Я оторопела. А Женя на мои круглые глаза улыбнулся шире. Нарочно, что ли, чтобы я, любуясь им, забыла родную речь? Наверное, у него тоже стресс.

- Привыкай, не вижу проблемы в принципе. Ты – моя помощница, это само собой разумеющийся факт, - Евгений непринуждённо пожал плечами. – Но если тебе неловко, на совещаниях с заказчиками можешь обращаться ко мне по всей форме.

Мужчина определённо лукавил. Ведь они даже с Жанной «вы»-кали друг другу, хотя столько времени вместе проработали, и именно она была его настоящей правой рукой. Какие-то нездоровые ассоциации пошли, и я от них отмахнулась.

Сердце заколотилось от всколыхнувшихся чувств. Надежда и робкая радость преобладали среди них. А потом восторг угас. Селиванов сам сказал, что в офисе можно соблюдать правила. Откуда мне знать, не называли ли босс и Яковлева друг друга наедине томными «Женечка» и «Жанночка». Тьфу, как до обидного созвучны их имена.

Да и кто я такая, чтобы спорить с шефом? Как хочет, так и буду звать. Всё равно делаю это про себя. А так риск проколоться уменьшится.

- Хо-хо… Хорошо, Евгений, буду звать… тебя по имени, - заикаясь и спотыкаясь, а попутно жутко смущаясь, проговорила я.

Мужчина кивнул. Чёрная полоса на его щеке так и осталась, я достала салфетку и протянула ему:

- Ты испачкался.

Евгений принял салфетку и, глядя в зеркало заднего вида, протёр лицо.

- Спасибо. Итак, Маша, что будем делать с травмой? - он вздохнул и повернулся ко мне. - Оформлять акт о несчастном случае?

Я знала, что это серьёзная тема, и Жене может сильно влететь. Поэтому категорично мотнула головой:

- Нет, не хочу тебя напрягать. Я не сильно пострадала, и вообще это моя вина, что нарушила технику безопасности. Давай будем считать, что я получила строгое устное замечание, и даже в офисе никому не расскажем, согласен? – язык ломался под двойным прессингом: въедливым пронзительным взглядом и оттого, что я звала начальника на «ты».

- Ты уверена? – спросил он несколько растеряно – наверное, думал, что я буду настаивать на производственной травме.

Да, там светили нехилые выплаты, но у меня не было намерения нагреть Селиванова и его фирму на кругленькую сумму. Поэтому я уверенно кивнула:

- Да, уверена. И спасибо большое, что вытащил.

Женя склонил голову, принимая благодарность, а потом въедливо осмотрел меня, будто сканировал. Да, он преследовал совершенно другие цели – проверял, всё ли в порядке с подчинённой, но у меня дыхание перехватывало. Вот его взгляд скользил по рукам, груди, ногам… Как жарко у него в машине!

- Тогда поехали в больницу. Тебя должен осмотреть врач.

- Зачем? Не надо, всё в порядке, - выпрямилась я, чтобы доказать это, но тут в боку прострелило, и я сморщилась.

От Селиванова это не укрылось. Он сощурился.

- Будешь спорить? В первую очередь надо думать о своём здоровье. И это ты должна настаивать, чтобы я вёз тебя в больницу.

Я растерялась и пожала плечом:

- Мне неловко. Я накосячила сверх меры, не хочу усугублять. Тем более венгры…

- Поедут на такси, - перебил он меня. – Хоть ты и говоришь, что сама виновата, но я тоже причастен. Ты оказалась на объекте со мной, выполняла мой приказ, поэтому не снимай с меня ответственности. Едем в больницу и точка, - Селиванов завёл мотор. – Пристегнись, хватит на сегодня лихачить.