Страница 60 из 138
Я подняла взгляд и засмотрелась на небо в сетях металлокаркаса будущей стеклянной кровли. Может, стырить у Жени ключи и предложить Глебу доснять здесь клип? Он со своей страстью к заброшкам, в это место точно влюбится! Но выслушает ли он моё предложение? За мной косяк перед Гордецким за прошлую субботу.
Да и у меня осадок остался. Я всё вспоминала его слова: «для тебя работа, что – важнее группы?» Не появись я на съёмках, наверное, и не пришлось бы выбирать. Сам он к офису не привязан, работал на фрилансе, ему не понять. Он, конечно, утрировал на эмоциях, но тему поднял животрепещущую.
Ладно, забудем пока о вокалисте. Всё ведь обошлось. Я погналась за двумя зайцами и поймала обоих.
Я заметила, что стояла истуканом и заворожённо пялилась на кучу мусора. А мужчины уже значительно отдалились. Я поспешила догнать их, но они уже обошли площадку по периметру и спускались по лестнице на цокольный этаж. Шеф чувствовал себя здесь как рыба в воде и с азартом расписывал что-то венграм, совершенно позабыв обо мне.
Так как нагнать не успевала, я решила сократить через площадку, благо на пути практически не было препятствий. Я не хотела, чтобы Селиванов заметил, что я праздно шатаюсь и глазею, вместо того, чтобы помогать ему презентовать объект. Настолько не хотела, что пренебрегла правилами техники безопасности.
Перепрыгнув через кучу мусора и обойдя сигнальную ленту, я засеменила по каменным плитам. Но на насыпи замедлилась – каблуки вязли, и я чуть не села задницей на песок. Тогда я ступила на проложенное сбоку подобие фанеры – оно выглядело прочным.
А оказалась не очень…
Почему не поставили чёртово заграждение на опасной зоне? Или я сослепу его не заметила? Проклятье!
Опора, на которую я ступила, пошатнулась. Не удержав равновесия, я стремительно поехала вниз и ударилась боком обо что-то металлическое. Мой испуганный вскрик прервался от боли. Руками я пыталась затормозить падение или как-нибудь сгруппироваться.
Похоже, это люк, колодец или траншея. Пустота под ногами не просто пугала, а разворачивала водоворот паники в животе. Стук сердца взорвал уши, адреналин мгновенно выстудил тело, а руки от трения по земле, напротив, горели так, будто их сунули в костёр.
И тут под ладони попался выступ трубы. Я изо всех сил вцепилась в него и замедлила падение. Слабеющие руки приняли на себя вес тела, а от резкой остановки боль пронзила суставы. Я засучила ногами по воздуху, будто могла от него оттолкнуться. Хорошо, что у меня обувь на застёжках – не спадёт.
Я боялась посмотреть в пропасть. Вдруг там прутья арматуры или ещё какая-нибудь жуть? В трубу я вцепилась не на жизнь, а на смерть. Попробовала подтянуться, но с этим у меня были проблемы ещё в школе – не получилось и сейчас. Я боялась сделать лишнее движение, чтобы не спровоцировать падение.
- Помогите! Евг… Юр… - осознав, что сама не выберусь, и, позабыв о стыде, позвала я, но дыхание внезапно кончилось, а боль горячим прожгла рёбра. Я закашлялась и чуть не отцепилась. Казалось, натянутые мышцы сейчас лопнут. Из последних сил я подтянулась и обвила предплечьем трубу.
Я всё-таки посмотрела вниз, но в темноте ничего не увидела. Может, и к лучшему, не так быстро потеряю самообладание. Я ещё раз позвала Селиванова, но снова запоролась на имени. Проклятье, на длинные фразы меня не хватало.
На кону стояла моя жизнь. К чёрту церемонии!
Набрав дыхание в лёгкие, я завопила что было мочи:
- Же-ня-а-а!
Секунды казались минутами и часами. Никто не спешил мне на помощь, сколько я не выкрикивала бы его имя. Если ушёл далеко, то не услышит.
Господи, какая же я глупая и неуклюжая. Как можно было так лохануться? Селиванов не придёт, нужно выбираться самой. Или смириться и разжать руки. Пугала не травма, а факт покорности и добровольного принятия своей судьбы. За поступки нужно отвечать. Как близко свобода и как далеко – вот видно небо через этот треклятый дырявый потолок…
Когда я услышал сверху шум, сначала подумала, что мне мерещится, а потом отчётливо различила своё имя.
- Я здесь! – крикнула я и потянулась вверх.
И на этот раз удалось.
Чья-то рука схватила мою. От страха голова кружилась, я видела всё как в тумане, как в дрожащем от жары мареве. Из иступлённых зелёно-голубых глаз на меня излился испуг. Сильные руки сжали плечи, а под ногами оказалась твёрдая опора. Почти забыла каково это – стоять на земле. Слёзы облегчения брызнули безо всякого разрешения.
Я больше не держалась за трубу, а изо всех сил тянула к себе спасшего меня мужчину. От крепкого объятия Жени я ощутила, что меня колотит. Зубы стучали, скрученные пальцы не разжимались и не отпускали пиджак начальника. Я прижалась к его груди и только сейчас, когда шум в ушах утих, услышала, что он бормотал сбивающимся голосом:
- Уже всё. Обошлось, слышишь? Маша, всё хорошо. Успокойся.
Женя гладил меня по спине, а я висела на нём, обнимала и едва ли не утыкалась носом в шею, но это совершенно не казалось мне неловким в ту минуту.
Спасена! Всё позади, прошло, закончилось!
- Про… Прост… - когда шок немного сошёл, я попыталась извиниться, но истерика истребила голос.
- Тише, не надо. Ничего не говори. Не покалечилась? Болит что-нибудь?
Я пожала плечами и всхлипнула. Наконец-то отлепилась от него и осмотрела себя. Мать моя женщина, ну, и видок. Хорошо, что ещё в шоке – не раскраснеюсь стыдливо. Прощай белая блузка и любимая юбка. Ой, да чёрт с ней с одеждой!
Женя тоже выглядел феерично – пыль на брюках и пиджаке, грязь на щеке – наверное, я задела.