Страница 47 из 52
Глава 20. Бриджит.
Солнечные лучи грели мне спину. Пыль витала в воздухе, попадала мне в нос от чего я чихала, прикрывая рот рукой. Я всем телом наваливалась на стол, чтобы выжить сок из апельсина. Отходы я выбрасывала в мусорное ведро под ногами.
Энтони вошёл в кухню с улыбкой на лице. Его рубашка была распахнута, и я невольно скользнула взглядом по его прессу. А потом взглянула в глаза, горящие животным желанием и поблёскивающие на солнце. Его походка была вальяжной, руки были в карманах джинс.
Я чувствовала, как внизу моего живота растекается приятное тепло. Он обнял меня сзади и уткнулся носом в мои волосы, шумно вдыхая запах.
— Ты у меня такая сладкая… - прошептал он, обжигая кожу шеи горячим дыханьем, от которого пробежали мурашки по моему телу.
Он положил руки мне на плечи и всем телом прижал меня к столешнице.
— Как жаль, что мне нужно продолжить работу, но обещаю, что сегодня ночью ты будешь в моей власти.
Он вышел из кухни, предварительно шлёпнув меня по попе.
— Ночь не наступит для тебя…
Я разлила сок в два стакана и сняв фартук, достала из кармана небольшой пузырёк с зелёной жидкостью. Открыв флакон я капнула несколько капель в сок. Правый - жизнь, левый - смерть.
В коридоре послышался шум. Я быстро убрала пузырёк обратно и сделала вид что ищу что-то в подвесном шкафу над мойкой.
— Готовишь? – раздался голос сестры.
— Ага.
— Понятно. А я вот маме звонила, она замуж выходит. За какого-то библиотекаря, говорит, хороший мужик.
— Я рада за неё. – ответила я, поворачиваясь с упаковкой трубочек в руках.
— Ладно. Я пойду не буду вам мешать. – сказала сестра и входная дверь за ней захлопнулась.
Я бросила трубочки в стаканы с соком и поставила их на железный поднос. Правый - жизнь, левый - смерть.
Поднявшись по лестнице, я прошла в конец коридора и остановилась перед тёмной деревянной дверью. За ней его мир. Он наверняка сейчас сидит в кресле и пишет очередную книгу, которая так и не выйдет за пределы этой комнаты. Это его так называемая работа. Я постучалась и с разрешением вошла. Всё как я и представляла.
Я поставила поднос на стол и взяла стакан с соком. Правый – жизнь, левый – смерть. Губы обхватили трубочку, а глаза внимательно следили за его движениями. Он взял стакан и сделал глоток, вынув трубочку и выкинув её на пол. Только после него я втянула жидкость и проглотила. Он поднял взгляд на меня и вскинул брови.
— Что? – спросил он. И через секунду схватился за живот. Упал на пол, опрокинув кресло. Из его рта пошла пена, руки и ноги подрагивали в судорогах, глаза закатились.
— Прощай, Энтони… Гори в аду, тварь. – процедила сквозь зубы и кинула стакан на пол, осколки разлетелись в разные стороны.
Глаза распахнулись. Взгляд сфокусировался на времени «6:03». Это всего лишь сон, не вещий, не воспоминания, а второй вариант событий. Правильный, тот, который должен был случится, но не случился. Всё прошло с точностью да наоборот. Это я тогда билась в судорогах с пеной из рта, это Энтони уронил стакан и звон бьющегося стекла ещё долго преследовал меня. Но он отвёз меня в больницу и спас. Жаль, что всё пошло не по плану…
Бессонница не давала мне поспать ещё хотя бы два часа, и я спустилась вниз, стараясь сделать это как можно тише. Включила свет, телевизор, взяла тарелку хлопьев с молоком и села с ногами на диван.
Энтони Хокони должен был умереть ровно два года назад, сегодня должно было отмечаться два года с его смерти. Я должна была быть здоровой, с любящим мужем и детьми, жить размеренно и с умом подходя ко всему, не спеша, но как в последний раз. Так должно было быть, но не случилось. У меня нет детей, мужа, а самое главное времени на приобретение всего этого. Скоро я умру, оставив после себя пустоту. Горько думать об этом.
Слеза скатилась по моей щеке и упала в тарелку с хлопьями. Я шмыгнула носом, возвращая поток соплей. Не время распускать слюни. Я усмехнулась. А ведь когда-то во время очередной ссоры, он сказал мне что один в живых не останется. Умирает один за ним второй. Мимолётная фраза оказалась вещей.
— У Эмми случайно фамилия не Смит? – раздался голос сестры, громкий на фоне этой тишины. Я, быстро вытерев слезы, обернулась. Марго стояла на последней ступеньке лестницы, держась одной рукой за деревянные перила. Глаза горели от света телевизора.
— Что? – нахмурилась я. До меня не сразу дошло о ком она.
— Эмми с которой ты подружилась в монастыре. Скажи мне её фамилию.
— Смит. Но это распространённая фамилия.
— Это да, но послушай. – Марго села в кресло и лихорадочно забегала глазами по моему лицу. Вид у неё был возбуждённый я бы даже сказала безумный. — У Джона была сестра. Он сказал, что она умерла из-за его брата, типа Мэттью играл с ней и случайно столкнул с лестницы.
— С чего ты взяла что Эмми не умерла? – спросила я, поставив тарелку на кофейный столик.
— У Джона расстройство личности. Его настроение меняется сто раз в минуту.
— И?
— Что если бы это Джон столкнул Эмми с лестницы, родители сообщили об её смерти, а сами упекли её в монастырь.
— Бред. – сказала я.
— Подумай сама, что если бы твой сын пытался убить сестру.
— Почему же тогда они не упекли куда-нибудь Джона? – задала я наводящий вопрос.
— Потому что в таком случае у Мэйсана Кинга развязались бы руки…
— Он бы смог забрать сына, и семья Анны разрушилась. А если бы он знал о том что Эмми жива, начал преследовать. – завершила я и всё осознала. Пазл сложился.
— Дождёмся утра и поедем к Эмми. Она будет нашей подсказкой к разгадке. Не забудь принять таблетку.
А зачем?
С первыми лучами солнца мы отправились в Новый Орлеан. Дорога была муторной и долгой. Мы убивались со скуки и половину проспали. В монастыре нас встретила тётушка Агата, самая пожилая монашка, и провела нас в кухню, где Эмми раскатывала тесто. Услышав зачем мы пришли, она сразу же побледнела, и улыбка сползла с её лица.
Она била кулаками по тесту, мяла его руками и морщила лоб.
— Эмми, расскажи нам что произошло в ту ночь? Ты же должна быть мертва. – сказала я и сделала шаг к ней.
Она взяла горсть муки из железной чаши и бросила на тесто.
— Должна. Но я не умерла. – она выдержала паузу и громко вздохнув продолжила. — Джон меня недолюбливал с самого детства. Я была третьим ребёнком, да и к тому же девочкой. Мама дарила мне больше любви, и, наверное, Джон это чувствовал. Мама и папа замечали его отношение ко мне. Он заставлял меня плакать, оскорблял, ставил мне подножки, толкал, пихал. Из-за него я получала множество травм.
— Ты знаешь почему ты оказалась здесь, почему не его упекли куда-нибудь?
— Когда я была маленькой – нет, сейчас я многое узнала. Я не глупая смогла сложить два плюс два.
— Стойте, стойте. – послышался голос Марго за моей спиной. — А почему отец согласился на это?
— А я что говорила, что он меня любил? – Эмми подняла глаза на мою сестру. — Мама с лёгкостью уговорила его, учитывая его приоритеты. Не думайте, они от меня не отказывались. Они навещали меня каждую неделю по воскресеньям. Сейчас, я понимаю, что мама спасла мне жизнь. Тогда, не уехав, он бы рано или поздно убил меня.
— Это он столкнул тебя с лестницы? – спросила я и она замерла, сжимая в руках комок теста.
— Да. Он думал, что я мертва. Меня увезли в больницу и оттуда сюда. А ему сообщили о моей смерти.
— Джон в психбольнице, ты можешь уходить отсюда, если хочешь.
Эмми слабо улыбнулась.
— Здесь мой дом, Бридж. За этими стенами неизвестность. Я как зверь выросший в клетке и не знающей свободы.