Страница 49 из 151
Спустя несколько часов после нашей с ним встречи в ельнике, Вафан вновь стал человеком, но в тот день у него было так тяжело на душе, что он решил обратиться за помощью к родителям, и пришел к ним ночью, когда большая часть жителей деревни уже спала. Увы, но родители пришли в ужас от рассказа сына, и даже более того — отец его чуть не убил, причем хотел совершить подобное в прямом смысле этого слова. Родителей можно понять: если кому-либо станет известно о том, что их сын стал тем оборотнем, что сейчас пугает округу, то могут не только дом пожечь, но и всю семью извести. Если уж на то пошло, то в большом семействе не один сын имеется, тем более что он всегда был непонятливым и не похожим на других детей.
С трудом сбежав из родительского дома, Вафан решил отправиться на наши поиски: что ни говори, но Патрик тоже оборотень, а товарищи по несчастью должны помогать друг другу! Ну, а если очень повезет, то кто знает — а вдруг можно снова человеком стать?! Конечно, полной уверенности в столь счастливом итоге нет, но в жизни может быть всякое… Сказано — сделано, и Вафан отправился на наши поиски, тем более что запах от наших следов был вполне различим на земле. По словам молодого человека, у него теперь появился такой острый нюх, о котором даже помыслить невозможно, а кому сказать — так просто не поверят! Как он нас отыскал — это отдельный разговор, но главное, что во время своих поисков для начала он нашел нашу лошадь, которая паслась на сухой траве, а потом разыскал и нас…
Молодой человек все еще говорил, а я смотрела на дорогого супруга и понимала, что он не знает, как ему поступить: все же раскрывать то, кем на самом деле является Патрик, было крайне нежелательно — не для того его родственники предпринимали для этого все возможное и невозможное. С другой стороны, пришлого парня-волколака так просто прогнать от себя у нас вряд ли получится, потому как он явно настроен избавиться от дара оборотничества, и уверен, что в этом можем ему помочь только мы.
— Понимаешь… — начал Патрик. — Понимаешь, наш путь лежит довольно далеко, и мы не знаем, когда вернемся назад. Вернее, вернемся ли вообще.
— И что?.. — пожал плечами Вафан. — Можно подумать, что у меня сейчас в жизни происходит что-то другое. В родительский дом дорога закрыта, куда идти — не знаю. Уж лучше с вами, чем в какую-нибудь чащу забиваться, и выть там на луну в одиночестве. Знаете, как хреново быть одному? Тут не только завоешь, а и грызть всех пойдешь!
— Хм…
— А я и охотиться умею, голодными со мной не останетесь!.. — продолжал парень. — И потом, я гляжу — у вас руки чистые — значит, вы из благородных, а раз так, то вам все одно нужен тот, кто может еду приготовить, или чего по хозяйству сделать…
— Ладно, оставайся… — неохотно произнес Патрик. — Но если у тебя ум за разум зайдет, и ты вздумаешь на нас кинуться, то не обессудь — у меня, как ты помнишь, тоже когти имеются. Не хватало еще, чтоб ты нас покусал!
— Не!.. — парень замотал головой, а потом облегченно выдохнул. — Не, вы во мне не сомневайтесь! Все для вас сделаю! Только вы, это… Если я снова в волка перекинусь, вы мою одежду и сапоги не бросайте, с собой возьмите — мне ж потом во что-то одеться надо.
— А как же ты до этого обходился?
— Да по-всякому бывало… — неохотно отозвался Вафан. — Ну, а то, во что я одет сейчас… Пришлось в Кряжнике одежду утащить, да и сапоги заодно прихватить — здешний народ под замком мало что держит.
Да, — подумалось мне, да, этот парень не пропадет, всегда что-нибудь придумает. Правда, по его милости я осталась без запасной одежды, ну да что теперь об этом вспоминать.
— Ты где нашу лошадь нашел?.. — спросила я.
— В одном месте полянка есть небольшая с сухой травой. Там я лошадку и отыскал. Испугана была, ее аж трясло! Ничего, успокоил… Правда, на холм с развалинами идти не хотела, еле уговорил…
— И что там сейчас на холме?
— Да ничего… — парень пожал плечами. — Пусто, одни руины, вокруг никого, только ветерок небольшой… Гиблое место, я это сразу понял — от него за версту несет, как от выгребной ямы, причем запах застарелый, его уже ничем не выведешь. Я сам это место едва ли не пробежал — аж выворачивает от той вони! А вот вы там, похоже, задержались — тот запашок еще чуток ощущается. Ничего, на хорошем ветерке выветрится.
Мы с Патриком переглянулись — никаких запахов на холме мы не чувствовали. Судя по всему, у этого оборотня, и верно, имелся поразительный нюх, причем он чувствовал даже то, что обоняние обычного человека уловить не в состоянии. Ладно, надеюсь, особых конфликтов в дороге у нас с ним не будет.
Первым делом я посмотрела, что находится в седельных сумках. Надо же, там осталась не только пара рубашек Патрика, но и немного еды — хотя те четверо мужчин и не страдали отсутствием аппетита, но подчистую наши запасы они все же не уничтожили, еще остались сухари и вяленое мясо. Что ж, это все же лучше, чем совсем ничего.
Наш новый спутник от еды не отказывался, ел так, что за ушами трещало — видно было, что соскучился по обычной человеческой еде, но и мы от него не отставали. К сожалению, того небольшого запаса еды, что у нас осталась, хватит только на ужин, но постараемся что-нибудь придумать.
Уходить отсюда нам никак не хотелось, и потому мы решили переночевать в этом удивительном месте. Неподалеку от водопада разросшиеся ветки кустарника и пласты зеленого мха сплелись во что-то, очень напоминающее арку, и находиться внутри этой арки было невероятно приятно. Помнится, еще служанка в трактире рассказывала нам об этой арке — и надо же, это необычное сооружение так никуда и не исчезло. Вполне естественно, что все мы забрались под этот зеленый полог, а мне вдруг вспомнилось, как я на помолвке красотки Тарилы тоже пряталась за зеленой стеной из листьев, и услышала там немало интересного… Тьфу ты, нашла о чем вспоминать!
Похоже, у Патрика тоже было хорошее настроение, потому как он шутливо поинтересовался:
— Дорогая супруга, о чем думаем? Надеюсь, о любви?
— О помолвке… — брякнула я, поздно сообразив, что Патрик вряд ли поймет ход моих мыслей. — Извини, вспомнила свою хм… подругу, которая выходила замуж в тот день, когда мы впервые встретились.
— А, вот ты о ком!.. — усмехнулся Патрик. — Понимаю: свадьбы и помолвки — это то, что интересует девушек больше всего. Что касается твоей подруги…
— Думаю, ее со всем основанием можно считать бывшей подругой.
— Н-да?.. — приподнял брови Патрик. — Похоже, она тебя чем-то задела, так? Бывает… Кажется, я тебе уже говорил о том, что сын графа Ларес (за которого вышла твоя гм… бывшая приятельница), считается другом герцога Малк, вернее, другом его сына. Сам же граф (чтоб его!) является сторонником герцога… В общем, когда станет известно, что ты вышла за меня замуж (а такие вещи скрыть невозможно), то… бывшая подружка или запишет тебя в стан своих непримиримых врагов, или же причислит к числу закадычных друзей — тут все зависит, скажем так, от интересов текущего момента.
— Лучше пусть забудет о моем существовании.
— Тоже неплохое решение…
Сейчас, после всех страхов прошедшей ночи, у меня на душе было самое настоящее умиротворение, и, говоря откровенно, не было желания даже шевелиться, хотелось только одного — просто отдыхать, и словно впитывать в себя чистоту окружающего мира. Смолк даже Вафан, который битый час рассказывал нам о колдуне, который превратил его в волколака — понятно, что в последнее время парень отвык от обычного человеческого общения, и ему просто хотелось поговорить. Кажется, спокойствие этого места подействовало даже на нашего нового приятеля, однако, помолчав немного, Вафан снова заговорил:
— Слышь, а как ты стал оборотнем?
— Давай об этом потом поговорим… — отозвался Патрик.
— Но я же от вас ничего не скрываю!
— Всему свое время… — Патрик не договорил, потому что откуда-то сверху донесся странный крик. Даже не знаю, на что именно похоже то, что мы услышали — это было нечто среднее между рычанием, воплем, шипением, и все это было приправлено яростью. Святые Небеса это еще что такое? От растерянности мы все замерли, а потом вскочили на ноги, и в этот момент услышали испуганное ржание лошади. На мгновение мы растерялись, однако Вафан оказался сообразительней нас — он тут же кинулся к лошади, и привел перепуганное животное сюда же, под арку.