Страница 74 из 80
За следующей партией этих импровизированных снарядов я следил ещё внимательнее. Поэтому успел осознать, что вижу лишь семь выходных воронок, когда входных было двенадцать. Волосы на затылке резко встали дыбом. От ощущения надвигающегося мощнейшего эпикфейла стянуло кожу на голове. Если он может ещё и так, то я не знаю что мне с ним делать.
Скорость сознания рывком вышла практически на предельную отметку. Получить в спину пять булыжников — это практически полностью потерять контроль над боем. А это однозначный респ без какой-либо пользы. Либо можно просто уходить прямо сейчас телепортацией в стационарный карман. Тоже без какой-либо пользы. Значит, боремся до упора. Проворот радара на триста шестьдесят градусов, только что бы сознание смогло зафиксировать камни, находящиеся за границей поля зрения. Зафиксировать их вектора. Какие-то жалкие мгновения ушли на то, что бы проработать безопасный коридор в плотной завесе движущихся угроз. В этот раз зона поражения была намного шире. Критул учитывал возможные попытки увернуться.
На пределе работы приводов я смог выйти из текущей зоны поражения. Плотность огня плечевых пилонов упала на порядок. В движении, когда ты вынужден больше уворачиваться, больше пользы было бы от подвижных турелей. Даже меньшей мощности. Неподвижные — почти неэффективны.
Критул снова увеличил дистанцию и в третий раз выбил из стены россыпь осколков. Ситуация для меня складывалась безрадостная. Скорость Критула выше моей. Не желая идти в ближний бой, он может держать дистанцию столько, сколько захочет. И такую, какую захочет. Моё же время ограничено. Потеря резкости на границе поля зрения недвусмысленно сигнализировала о том, что ресурсы организма не безграничны. Нужно было принципиально менять рисунок боя. Оставалось надеяться только на удачу.
От следующей партии булыганов, летящих в спину я увернулся не полностью. Два принял на щит. Мощнейший удар сжег почти девять десятых емкости щита, и я его схлопнул, имитируя превышение емкости. Впитанная энергия каменных снарядов бросила меня в стену. Сила удара, с которой я впечатался в скалу была ощутима и имитировать дезориентацию никакой сложности не составило. Неловко оттолкнувшись от стены, я выбрал слишком крутую траекторию прыжка и задержался в воздухе чуть дольше, чем было безопасно.
Поток шрапнели, идущий следом за крупным калибром, я принимал уже на броню. И полет, в который я отправился, поглотив всю энергию этого залпа, управляемым уже не был.
«Целостность брони 68 %. Остаточная емкость силового поля 12 %. Восстановление емкости 5 % в секунду»
«Критические повреждения левой и правой верхних конечностей»
Приложился я знатно. Левая рука однозначно была сломана. В момент удара об стену она уж очень неудачно подвернулась. Сейчас я её не ощущал, а информация в интерфейсе о состоянии узлов экзоброни не внушала оптимизма. Правая же приняла на себя практически весь залп. Броня на ней была посечена, что-то в районе локтя заедало, но она пока работала. Потеря же мобильности сказалась сразу. Ещё не успев отлипнуть от стены, в меня снова попали. Но уже двумя крупными булыжниками. Полностью лишив меня мобильности.
«Критические повреждения опорных модулей. Функционирование затруднено»
Ха! Затруднено! Интерфейс прямо мастер преуменьшения. Обе ноги были серьезно так смяты. Не знаю, что Критул делал с камнями, когда они проходили через его портал, но просто так наносить такие повреждения они не могли. Черт! Высокотехнологичная экзоброня! И камни! Быть банально забитым камнями. Какая пошлость, стыдоба и позорище!
Сознание держалось в состоянии разгона, слегка снизив его интенсивность. Истерика по поводу позорнейшего поражения фоном билась в границы дозволенного. Сильных болевых ощущений не было. Осознавая степень повреждения экзоброни, и визуально фиксируя деформацию броневых элементов, я понимал, что внутри мои родные части тела либо раздроблены, либо смяты. Но той боли, которая должна сопутствовать таким повреждениям, не было. Общий фон был. Организм как бы говорил — я ранен. Мне плохо. Завязывай делать то, что ты делал, так как это ведет к гибели. Но говорил это робко и не сильно настойчиво. Вроде как, ты тут хозяин, но знай, что то, что ты делаешь — тебе вредит. С одной стороны, хорошо, что только ты сам решаешь, когда бой закончен, а не какой-то позорный обморок, но с другой стороны, так можно сдохнуть от банальной потери крови. Хотя, с кровопотерей тут тоже не всё просто.
Надежда на то, что Критул всё-таки подойдет, чтобы добить, оставалась. Конструкция моей экзоброни предусматривала максимальную защиту головы и тела. Камнями с расстояния добить меня он не сможет. Главное терпение. И надежда.
А Критул медлил. Что было ему совсем не свойственно. Хотя:
Что я могу знать о том, что ему свойственно, а что нет, имея за плечами всего три встречи с ним. Очень короткие встречи. Да, судя по всему, он не всегда получал то, что хотел, но и я не выходил из этих встреч победителем. Всё время, отхватывал от него кусок повкуснее и скрывался, забрав в охапку всё, что мог.
Критул медлил и его мысли плавно менялись. Долг и самопожертвование выходили на первое место, при этом выталкивая перед собой эйфорию. Как это возможно? Попытался разобраться, всё равно больше ничего не оставалось. Эйфория от того, что он выполнил свой долг, от того что именно он имеет право на самопожертвование, от того что нашел то, что вызывало у него постоянный дискомфорт. То, что было вроде одно, но совсем другое. Еда — не еда, Разум — не разум. То, что, должно быть осознано. Сам он осознать не может, поэтому имеет право пожертвовать старшему своё вместилище, уйдя в волны вечного совершенства. И когда его жертва будет принята, новый виток будет начат! И все гармонии будут сброшены и рождены новыми!!
От медленного нарастания, наверное правильно будет сказать, градуса истеричности в мыслях Критула, и их направленности, мне резко захотелось уйти отсюда телепортом, но Критул был уже практически на границе моей досягаемости и я решил рискнуть. Может быть ещё шаг — другой тварь сделает и я всё-таки получу то, ради чего терплю всё это.
В следующее мгновение мне стало не до надежд и размышлений. Одновременно произошли несколько вещей: погас интерфейс; отрубились ощущения от моих пространственных карманов; мысли Критула исчезли.
Я бы решил, что меня выкинуло из виртуальной реальности, если бы одновременно со всем вышеперечисленным на сознание не легла удушливая, просто чудовищная тяжесть. И сознанием я видел/ощущал/воспринимал/слышал как что-то, находящее там, где был до этого Критул, сделало глубокий и тяжелый вдох. Втянуло всей своей сущностью бытие окружающего пространства. И где то там, среди частиц этого бытия были и кусочки моего сознания/души/разума, как пушинки, влетевшие в ноздри великана, сделавшего этот вдох.
Ещё через мгновение тяжесть исчезла, оставив после себя лишь звенящую пустоту в голове. Сколько длилось состояние звенящей пустоты, я сказать затрудняюсь. Может секунду, а может и час. Я сидел у стены и просто наслаждался отсутствием этого чудовищного давления. Бывает так. Когда что-то очень и очень плохо, а потом, вдруг, просто плохо и от этого становится так хорошо, что даже двигаться не хочется. У меня же контраст был, наверное, предельный из возможных. У меня минус бесконечность сменилась на плюс бесконечность. Поэтому я даже думать боялся. Сидел и: просто сидел.
Через какое-то время, как к руке, которую отлежал во сне, назойливо покалывая, стала возвращаться чувствительность. Сначала я почувствовал свой мобильный карман. Через какое то время — стационарный. Следом, практически сразу, как только связь между карманами была установлена, ожила экзоброня.
Интерфейс ожил. Проявилась картинка. Игнорируя сообщения, выплывающие в интерфейся, первым делом я осмотрелся.
Изменений вокруг было практически незаметно. Тот же коридор, те же осколки красноватых скал вокруг. Большие и маленькие. В трех метрах от меня лежит Критул. Не двигается.