Страница 25 из 78
— Совершенно верно, но я подчеркнул, что Фран работала и с нами. В любом случае, встреча назначена на одиннадцать часов. Все в том отряде получили сообщения с требованием явиться. Сейчас наша цель разрывается между страхом, что я прихожу, поскольку что-то подозреваю, и надеждой, что это правда и мы оставляем дело. Цель должна принять решение — уступить страху и найти предлог, чтобы избежать встречи, или сохранить надежду и прийти.
Лукас рассмеялся.
— У нашей цели есть час на обдумывание вариантов. За это время она сообразит, что если мы действительно подозреваем кого-то в ее отряде, то, сказавшись, например, больной и уйдя домой, цель лишь привлечет наше внимание. Единственный реальный шанс сбежать — это вообще покинуть отряд и немедленно залечь на дно, но ей известно, насколько сложно долго скрываться в улье.
Он помедлил.
— Даже если у нас несколько целей и те, что в отделе, рассчитывают, что другие их прикроют, они не захотят бросить все и провести остаток жизни, трясясь в чьей-то гостевой спальне. Другой вариант — поставить на то, что я говорю правду. Тогда им достаточно высидеть встречу, и они в безопасности. Эта мысль гораздо привлекательнее, поэтому я ожидаю, что надежда победит страх и они придут.
— Ты не полезешь в этот отряд один, Лукас, — сказал Адика.
— Все, что я там скажу и сделаю, призвано уверить цель или цели, что мы отказались от охоты и они в безопасности, — возразил Лукас. — Они будут спокойно сидеть и слушать меня. Если произойдет что-то неожиданное и цели перейдут к насилию, у меня есть передатчик, оружие и нательная броня. Никто не увидит оружие или броню под одеждой, а если заметят наушник, это можно легко списать на необходимость всегда быть на связи с отрядом телепата на случай экстренного вызова 6943d1.
— Ты не полезешь в этот отряд один, — повторил Адика. — Кто-то должен тебя прикрывать.
— Даже если предположить совсем невероятное, что на меня одновременно нападут несколько целей, на встрече все равно будет более сорока других сотрудников, которые мне помогут. Возможно, у нас две цели, максимум три, но я действительно не могу поверить в целый отряд негодяев.
— Ты не полезешь туда один, — в третий раз заявил Адика. — С тобой пойдет Рофэн.
Лукас вздохнул.
— Я командир-тактик, отвечающий за операции отдела. А значит выше тебя по званию, Адика.
— Конечно, — подтвердил тот. — Но я отвечаю за твою безопасность. Рофэн пойдет с вами, сэр.
— Но…
— Рофэн пойдет с тобой, Лукас, — вмешалась я. — Ты командир-тактик, но телепат отвечает за весь отдел, и я отдаю тебе прямой приказ.
Лукас засмеялся.
— Хорошо. Я скажу людям, что привел с собой Рофэна, поскольку он участвовал в том рейде и лично нашел тело Фран, а значит, может ответить на их вопросы.
После этого нам пришлось долго ехать на экспресс-ленте. Я крепко держала Лукаса за руку. Обычно он оставался в безопасности, а я рисковала, но на этот раз мы поменялись ролями. Я твердила себе, что Рофэн — лучший в отряде Адики. Он позаботится о Лукасе.
— Приближаемся. — Голос Адики привлек мое внимание к тому факту, что мы наконец добрались до парка.
Немного прошли вдоль главной аллеи и повернули на боковую тропинку с надписью "закрыто для новых посадок". Она вела к деревьям. Мы прошли еще пару минут, затем Лукас проверил свой инфовизор и остановился.
— Сейчас мы прямо над отрядом безопасности, — сказал он. — Оставляю вас наслаждаться раскопками.
— Вы с Рофэном оставляете нас наслаждаться раскопками, — подчеркнул Адика.
— Это неудачное место для газона, — сказал Илай. — Слишком много тени от деревьев.
— Я проверю, чтобы туда прислали тенелюбивые растения, — откликнулась Николь.
— И почва будет ужасно сухой, — добавил Илай. — Растения потребуется поливать неделями. Лучше вскопать газон слева.
— Мы копаем здесь, потому что это прямо над самым большим конференц-залом отряда безопасности, — объяснил Адика. — Откуда у тебя такие познания о газонах, Илай?
— Мой дядя — садовник, — ответил тот. — В детстве я иногда ему помогал, а на подростковом уровне думал, что лотерея может меня отправить по его стопам.
— Еще не слишком поздно, — сообщил Адика. — Я уверен, наш садовник будет рад помощнику. Только скажи, и работа твоя.
— Нет, нет, — поспешно сказал Илай, — Быть в ударной группе гораздо веселее.
Остальные ударники рассмеялись. Я промолчала, потому что обнимала Лукаса.
— Будь осторожен, — попросила я.
— Эмбер, эта проверка гораздо опаснее для тебя, чем для меня. Когда начнешь читать умы, будь готова прерваться в ту же секунду, как увидишь образы смерти Фран.
— Обещаю.
Я неохотно выпустила Лукаса и стала смотреть, как он с Рофэном уходит прочь. Когда они исчезли из виду, я вздохнула и села возле дерева. Илай оказался совершенно прав, утверждая, что это плохое место для газона. Сухая почва была твердой, как камень.
Я прислонилась спиной к грубому стволу дерева, закрыла глаза и потянулась разумом вперед. Адику смущало, как тяжело входит лопата в землю. Илай наслаждался воспоминаниями о детстве. Кейден попытался вытянуть древесный корень и не смог. Тогда он разрубил корень надвое острием лопаты.
Я миновала мысли своей ударной группы, темноту заполненной почвой территории девятнадцатого уровня и скользнула в разрозненные умы на двадцатом. Я искала один, выделяющийся цветом, запахом и вкусом стресса и напряжения. Таких оказалось несколько. Я выбрала один наугад. Мужчина смотрел на содержимое коробки и думал о Фран.
"…посетитель из отряда телепата может вместо нас передать вещи Фран ее семье. Избежим всех проблем…"
"…вряд ли в этой коробке есть что-нибудь особое. Только несколько наград за результативность. Эта женщина была…"
"Так рад, что не придется говорить с ее семьей и притворяться, будто она мне нравилась".
Я передвинулась в следующий наполненный стрессом разум. Женщина сидела за столом, барабаня пальцами по его поверхности, и не отрывала глаз от часов. Еще пара минут, и ей придется идти на встречу. Она сможет выслушать слова того человека о Фран, но…
"Пожалуйста, пусть он не просит меня говорить! Пожалуйста, пусть он не просит меня говорить. Я была начальницей Фран, и скорее всего он попросит меня что-то сказать, но пожалуйста, пусть этого не случится".
Слова звучали на уровне предвысказанного. Я пришла в замешательство, поскольку женщина как будто формулировала их в уме перед тем, как произнести вслух. В комнате с ней никого не было, она не звонила по телефону и не работала над документом, так что… Внезапно до меня дошло, что она неистово, отчаянно молится.
Я поразилась. До сих пор мне не приходилось натыкаться на разум, настолько погруженный в молитву. Улей считал религию необходимой для счастья некоторых людей, но публично признавал только ульизм — поклонение самому улью как коллективному общему. Женщина не могла быть ульисткой, поскольку они не одобряли молитву. Настоящим верующим она не нужна, так как они полностью согласны, что улей знает лучше.
Раз эта женщина молится, значит, должна исповедовать одну из старых религий, запрещенных ульем. Ладно, не совсем запрещенных. Старые религии относились к числу тех организаций, которые улей называл нонконформистскими, но терпел, пока они не привлекали к себе внимание.
Другой пример — организация бродяг. В ней состоят пятьдесят тысяч человек, которые ночуют на природе, но о ее существовании известно лишь немногим. Улей хочет, чтобы жители считали его своей вселенной. Мифы об ужасном Прасолнце заставляют людей бояться мира за пределами стен так же, как мифы о носачах вынуждают людей подчиняться законам.
Я вступила в лотерею обычной невежественной восемнадцатилеткой, ожидая, что мне импринтируют все необходимые знания. И вышла из нее одной из немногих, кто никогда не получит импринтинг, потому что искажение разума телепата может повредить его бесценные способности.