Страница 21 из 50
Я наклонил голову.
— Они мне понравились, за исключением того, что они тебя расстраивают.
Её улыбка увяла.
— Нет. Они хотят как лучше.
— Даже Кевин?
— Так мы общаемся. Я называю его тупицей, а он меня — ведьмой. Мы это любя.
Я обвёл кончиком пальца её подбородок.
— Он просто завидует.
Кимбра вздохнула, отошла от меня и села на край кровати.
— Едва ли. Никто здесь мне не завидует. Они все думают, что я сошла с ума. Каждый из них проживает свою совершенную жизнь. Жизнь в браке. Жизнь, которая уже включает или будет включать детей или собак.
Я подошёл ближе, вбирая каждый сантиметр её идеального тела. Наклонившись, я поднял край её ярко-голубой блузки и сделал то, что хотел сделать с тех пор, как мы покинули самолёт. Я нащупал застёжку бюстгальтера без бретелек и расстегнул её.
Её глаза сверкнули и сузились.
— Что ты делаешь?
— Освобождаю твои великолепные сиськи. Они были в плену этого бюстгальтера слишком долго. Вспомни, что я сказал. Если любишь что-то, отпусти.
— Моя рука пробралась под её блузку, обхватила грудь и покрутила между пальцев один из сосков. Когда её рот открылся, и из него не вырвалось ни звука, я напомнил ей о своём увлечении. — Красавица, я обожаю твои сиськи. И не говори мне, что никто не завидует. Ты великолепна и... — Я неохотно отпустил её грудь и вытащил заколку из её волос, позволив длинным каштановым локонам рассыпаться по спине. То, как они легли мягкими волнами, заворожило меня. В офисе она всегда закрепляла их на затылке или макушке. Я боролся с желанием пропустить пальцы через эти каштановые пряди. — ...ты живёшь своей мечтой. Помнишь, в «Гастонс» ты сказала, что Нью-Йорк - это твоя мечта. Кимбра, ты живёшь ей, каждый день. Кевин вернулся сюда, в Индиану, чтобы управлять фермой.
Она пожала плечами.
— Не то чтобы вернуться сюда — это плохо. Это именно то, что Кевин всегда хотел сделать. Он никогда не хотел переезжать. Как и Сьюзан. Это то, что сделали мои родители, а до этого и их родители. И именно этого они ожидают и от меня. Осесть здесь с милым мальчиком из родного города.
Я немного отодвинулся и прищурился.
— Скажи, стоит ли мне ревновать? Есть ли какой-нибудь местный Джо, который ждёт твоего возвращения?
— Ну, на самом деле, по слухам, обувной король Индианы всё ещё заинтересован, — она с очаровательной улыбкой пожала плечами. — Конечно, я не видела его и не разговаривала с ним с выпускного старшей школы.
— Обувной король? Я заинтригован. Что-то подсказывает мне, что и Джордж был бы.
Кимбра рассмеялась.
— Серьёзно, завтра ты встретишься с другими моими родственниками, а в субботу... — она откинулась на кровать, вздохнула и уставилась на балдахин. — ...ты встретишься со всеми ними. Тогда ты поймёшь, почему я сумасшедшая.
— Ты не сумасшедшая. Ты весёлая и многогранная. Мне нравится видеть эту твою сторону, и... — я потянулся к пуговице её джинсов, — ...я готов увидеть другую твою сторону.
— Дункан?
— Я же рассказал тебе, Кимбра, что собираюсь делать с тобой в твоей кровати. — Я расстегнул пуговицу и потянул молнию вниз. Без колебаний она приподняла бёдра, позволяя мне стянуть джинсы, прикрывая глаза рукой. Как только я избавился от её джинсов и клочка ткани, пытавшегося прикинуться трусиками, я поднялся и убрал её руку. — Нет, ты будешь смотреть. — Её глаза округлились. — Да, Кимберли Энн, ты будешь смотреть, как я опущусь ниже. Смотреть, как чертовски хороша на вкус, смотреть, как я буду пожирать твою киску, лизать и кусать. — Я улыбнулся, когда она втянула губы между зубов, глаза заблестели, а бёдра начали извиваться. — Я заставлю тебя кричать моё имя, и каждый в этом доме будет завидовать тебе, даже твоя бабушка.
— Ага, бабуле ты на самом деле нравишься.
Я занял своё место между её бёдер, раздвигая их шире и шире, пока Кимбра не оказалась полностью раскрыта передо мной. Только от моих слов она уже намокла, и это был самый охрененно прекрасный вид в моей жизни.
— Кимбра, эта картина мне никогда не надоест.
Я вытянул язык и провёл им по её складкам. Эти сливки лучше любого десерта её матери, который был у нас внизу.
— Ох.
Я удерживал её бёдра, поскольку она пыталась взбрыкнуть.
— Нет, лежи смирно и дай мне заняться делом.
— Блять, — слово вышло приглушённо.
Когда я поднял взгляд, наши глаза встретились. И тогда я увидел маленькую плюшевую собачку, которую она держала, зажав зубами лапу. По крайней мере, она сделала, как я сказал, и смотрела. Снова и снова я кружил языком и сосал. Легко пощипывал её киску, клитор и бёдра. Используя пальцы, я играл на ней, как на инструменте, один палец, затем второй, сгибая их так, чтобы ударять в идеальное место, отчего она натягивалась как струна, всё сильнее и сильнее. А затем я опустился ниже, сначала одним пальцем, затем двумя, прямо к сжатому кольцу мышц, от чего у неё просто снесло крышу. Её влага покрывала моё лицо и подбородок. И она кричала моё имя, прямо как я и обещал.
Как только она успокоилась, я поднялся вверх по кровати, нуждаясь в том, чтобы поцеловать её и показать, как чертовски удивительна она на вкус.
— Дункан?
Я тряхнул головой, избавляясь от воспоминаний о прошлой ночи и сосредотачиваясь на Джуди, маме Кимбры.
— Да?
— Сколько тебе яиц? — спросила она, ставя на стол одно блюдо с тостами и другое с горкой бекона.
— Два. Но на самом деле, я могу помочь.
— Чепуха, позволь Кимберли Энн позаботиться о своём мужчине.
Моя улыбка стала шире, когда я краем глаза поймал фигуру Кимбры. "Моём мужчине", — беззвучно произнесла она одними губами и покачала головой.
Сейчас она была одета в короткие шорты и выцветшую майку, а её густые каштановые волосы собраны на затылке в неряшливый конский хвост. Мой нос дёрнулся от воспоминаний о том, как её волосы всю ночь щекотали мне лицо, пока я её обнимал. Она не нанесла макияж и не обулась. Она выглядела ещё чертовски красивее, чем в том золотом платье.
— Так ты — начальник Кимберли Энн? — спросил Оскар, отец Кимбры.
Я глубоко вздохнул.
— Формально — нет. Кимбра работает в отделе кадров. Она отвечает перед начальником отдела, а не передо мной.
— Но ты владеешь компанией?
Я пожал плечами.
— Только её частью.
Оскар наклонился ближе.
— Сынок, каковы твои намерения?
— Папа! — закричала Кимбра, приблизившись к нам с двумя тарелками, в каждой из которых было по два яйца. — Держи, пап, ешь яйца и прекрати устраивать Дункану допрос с пристрастием.
Она поставила перед ним тарелку и поцеловала в макушку, после чего поставила вторую тарелку передо мной.
— Я просто думаю, что он должен кое-что объяснить.
Кевин принёс их со Сьюзан тарелки и уселся рядом с женой, которая вела себя довольно тихо. Она продолжала посматривать в мою сторону, но я решил, что она просто мало говорит. Может, в этой компашке ей просто не выпадает шанса.
Подошла Джуди, неся в руках ещё две тарелки, одну для Кимбры и одну для себя, и поставила их на стол.
— Оскар, оставь бедного мальчика в покое. Ты же не хочешь заставлять его нервничать. Ты же знаешь, что случается, когда ты нервничаешь. Вспомни, что сказал доктор.
— Мама! — хором сказали Кимбра и Кевин.
— Прекратите, — ответила Джуди. — Мы все здесь взрослые. У нас с вашим отцом очень активная сексуальная жизнь. Уролог сказал, что всё в норме, учитывая его возраст.
Я чуть не подавился яйцами, но решил, что изучение узора на тарелках Джуди важнее, чем вся эта чушь собачья про зрительный контакт, которую нам преподавали в бизнес-школе.
— Мама! Прекрати! — взмолилась Кимбра, а Кевин закашлялся.