Страница 9 из 21
Поль Фор относил продромов и сариссофоров к легковооруженной кавалерии (100,48), считая одним подразделением. Иное мнение высказал Ганс Дельбрюк: «У македонян были также сариссофоры, вооруженные копьями, которые обычно рассматривались как отряды легкой кавалерии. Однако я не мог ни в каких источниках найти основания для подтверждения этого взгляда. Вооружение длинной сариссой, пожалуй, скорее говорит о тяжелой кавалерии. Хотя гетэры и вели бой главным образом врукопашную, но при некоторых обстоятельствах они пользовались своим копьем по старому способу, т. е. для метания. Сарисса, однако, была слишком длинной, чтобы ее можно было бросить; поэтому ее носители были еще больше, чем гетэры, вынуждены к рукопашному бою; следовательно, тут приходится подумать о броневых доспехах, а это говорит о существовании тяжеловооруженной кавалерии. В бою сариссофоры находят то же применение, что и гетэры, а эти, в свою очередь, используются для разведки и преследования. Выходит как будто, что между обоими родами войск в снаряжении и в вооружении была только незначительная разница. Может быть, она заключалась только в разном происхождении воинов» (51,137). Но если принять версию о том, что на фреске в гробнице Кинча изображен конный сариссофор, версия Дельбрюка о всадниках в доспехах отпадает сама собой. Хотя, как справедливо было замечено, именно сарисса указывает на то, что этих всадников следует отнести к разряду тяжеловооруженной кавалерии. Учитывая специфику вооружения, в сражении сариссофоров могли использовать, как и гетайров, для прорыва вражеских боевых порядков.
Не меньшие споры вызывает и этническая принадлежность конных сариссофоров. Поль Фор называет этих воинов «фракийско-македонские копейщики» (100,49), П. Коннолли «балканские копейщики», И. Дройзен «македонским корпусом» (54,85). По мнению Н. Секунды, «продромы царской армии рекрутировались с территории Македонии, из присоединенных Филиппом II фракийских областей, и возглавлялись македонскими офицерами» (94,34). Об этом же писал и Р. Шеппард: «Продромы, по всей вероятности, набирались на территории внутри границ Македонии, из фракийских провинций, аннексированных Филиппом, и несли службу под началом македонских командиров» (110,94). Версий много, однозначного ответа нет.
После успехов Филиппа II в войнах с фракийскими племенами в состав царской кавалерии вошли конные отряды одрисов и пеонийцев. Примечательно, что И. Дройзен наряду с сариссофорами относит пеонов и одрисов к продромам: «Наряду с пехотой стоит легкая конница, отчасти македонская, отчасти пеоны, одрисы, племена, которые исстари славились своей превосходной конницей; их количества определить мы не можем. Пеонами командовал Аристон, одрисскими фракийцами – Агафон, сын Тирима, происходившие, вероятно, оба из княжеского рода. Они и македонский корпус сариссофоров под начальством линкестийца Аминты носят название продромов, разведчиков» (54,85). Возможно, историка ввело в искушение сообщение Арриана, где говорится о том, что Александр устремился в погоню за персами, «взяв царскую илу, один отряд «друзей», а из «бегунов» пеонов» (Arr.Anab.III,8). Версий, почему Арриан назвал пеонийцев продромами, можно выдвинуть массу, но всё это будет не более чем предположения. По крайней мере Диодор Сицилийский конкретно отделяет пеонийскую конницу от продромов и фракийцев (XVIII,17). Пеонийская конница шла в авангарде македонской армии и по большому счёту выполняла те же функции, что и продромы – вела дальнюю и ближнюю разведку. Во время одного из таких рейдов прославился командир пеонийцев Аристон. После того как македонская армия форсировала Тигр, Аристон разгромил отряд персидской конницы, сразил в поединке вражеского военачальника Сатропата и бросил его голову к ногам Александра (Curt. IV, 19).
Фракийское племя одрисов при царе Ситалке было очень могущественным, но затем утратило ведущие позиции в регионе и попало в зависимость от Македонии. Мы не знаем, воевали ли одрисы в составе армии Филиппа II, но в походах Александра Великого они участие принимали. В битве при Гавгамелах «всадники одрисы под командой Агафона, Тиримова сына» (Arr.Anab.III,12) сражались на левом фланге македонской армии. В отличие от продромов одрисы и пеонийцы были вооружены не сариссами, а ксистонами. Задачей этих быстрых наездников было вести дальнюю и ближнюю разведку, нападать из засад на противника, а при победе преследовать разбитого врага. Н. Секунда высказал предположение, как мог выглядеть воин пеонийской конницы: «Пеонская монета изображает воина в тунике с длинными рукавами, на его голове – увенчанный султаном аттический шлем. Воин сидит на лошади, покрытой шкурой пантеры, и поражает копьем пешего воина в штанах» (94,36). По свидетельству Арриана, во время сражения фракийцы строились в клин (Tact.XVI).
Данные о численности вспомогательной кавалерии в армии Александра приводит Диодор Сицилийский: «… разведчиков, фракийцев и пеонийцев девятьсот под командой Кассандра» (XVIII,17). Возможно, Кассандр осуществлял общее руководство этим сводным отрядом, как мы знаем, у продромов, одрисов и пеонийцев были собственные командиры. Сариссофорами в разное время командовали Аминта, сын Аррабея и Арета, одрисами Агафон, сын Тирима, пеонийцами Аристон.
Особое место в армии Филиппа II и Александра Великого принадлежало фессалийской коннице: «Из всех греческих народов фессалийцы слыли за лучших кавалеристов, и они же были, несомненно, первыми всадниками. Их лошади были признаны оракулом за лучших, а их конница пользовалась повсюду высшим почётом и заслуженной славой» (41,39). По мнению Юстина, Филипп II «внезапно напал на Фессалию, где ничуть не ожидали войны, причем напал не из жадности к добыче, а потому что страстно желал присоединить к своему войску мощную фессалийскую конницу; и создал единое непобедимое войско из пехотных и конных полков» (Just.VII,6). Что и говорить, версия весьма оригинальная.
Тяжеловооруженная кавалерия Фессалии формировалась из аристократов, по своему вооружению эти всадники не отличались от гетайров. Перед атакой они выстраивались не клином, а ромбом: «Именно ромбовидным строем по большей части пользовались фессалийцы; как говорят, Илеон Фессалиец изобрел эту форму первым; мне же кажется, что, воспользовавшись много раньше изобретенной формой, он из-за нее прославился. А эта форма является наиболее подходящей для любой «перемены» строя и наиболее безопасной, так как ее трудно разбить с тыла или с флангов. Ибо у нее по углам ромба поставлены командиры: на углу спереди – иларх, а на правом и левом – так называемые фланговые стражи, на оставшемся же углу – ураг, а по косым ромба – наиболее доблестные всадники, чтобы и они в битвах играли важную роль» (Arr.Tac.XVI). Боевые традиции фессалийцев уходили корнями в легендарные времена, их тактические приемы были отработаны на протяжении многих поколений. Об одном таком приеме нам поведал Курций Руф. В битве при Иссе «фессалийцы, ловко повернув коней, возвратились в сражение и учинили большое побоище варварам, настолько уверенным в победе, что они уже рассеялись и сами расстроили свои ряды» (Curt.III,ll). Как следует из текста, фессалийские всадники были вынуждены отступить под напором превосходящих сил противника, но когда персы увлеклись преследованием и нарушили боевые порядки, эллины развернулись и контратаковали противника. Выполнение такого сложного маневра требовало от воинов высокого профессионализма и слаженности действий.
Любопытный эпизод рассказывает Геродот. В 480 г. до н. э. персидский царь Ксеркс начал вторжение в Балканскую Грецию: «В Фессалии он устроил состязание между лошадьми, своими и фессалийской конницы, которую желал испытать, так как слышал, что у эллинов это самая лучшая конница; однако эллинские лошади далеко уступали его собственным» (Herod.VII,196). Вывод напрашивается простой – фессалийская кавалерия была сильна своей организованностью, дисциплинированностью и высокой выучкой всадников, однако персидские и мидийские скакуны на порядок превосходили коней из Фессалии. Но как покажет время, именно перечисленные выше качества фессалийской конницы дадут необходимый результат на поле боя. Недаром во время битвы при Гавгамелах фессалийцы составили личную охрану Пармениона: «… вокруг него стояли всадники из Фарсала, составлявшие цвет и большинство фессалийской конницы» (Anab. III,11). Судя по всему, в военной организации Фессалии ила из Фарсала была аналогом царской илы в Македонии. Не исключено, что остальные илы формировались по территориальному принципу. Общая численность фессалийской кавалерии, согласно Диодору Сицилийскому, была 1800 всадников (XVIII,17). В сражении при Гранине фессалийцами командовал Калат, сын Гарпала (Arr.Anab.I,14), но после того как Калат был назначен сатрапом Геллеспонтской Фригии, командиром фессалийской конницы стал Александр Линкистиец (Arr.Anab.I,25).