Страница 10 из 21
Скульптурное изображение коней. Археологический музей Антальи. Фото автора
Когда Линкистийца арестовали по подозрению в измене, командиром фессалийцев стал Филипп, сын Менелая (Arr.Anab.III,11).
В битвах при Гранине, Иссе и Гавгамелах фессалийцы неизменно располагались на левом фланге македонской армии, которым командовал Парменион.
Кроме фессалийской конницы в армии Александра были представлены кавалерийские контингенты других греческих союзников. Диодор Сицилийский пишет, что это были «всадники из Пелопоннеса и Ахайи, фтиотийцы, малийцы, локры и фокейцы» (XVIII,57). Некоторое уточнение вносит Арриан, отметивший «пелопоннесцев и множество других союзников, кроме аргивян» (Arr.Anab.I,17). Как уже говорилось выше, среди союзников македонян были беотийцы (Arr.Anab.II,7). Диодор указывает численность союзной греческой конницы и называет имя её командира: «эллинов всего шестьсот; командовал ими Эригий» (Diod.XVIII,17). Не оспаривая приводимые историком цифры, обратим внимание, что, согласно свидетельству Арриана, в Малую Азию греки пришли под командованием совсем другого военачальника. В бою при Гранике на левом фланге македонской армии расположились «всадники союзников, которых вел Филипп, сын Менелая» (Arr.Anab.I,14). Как уже отмечалось, в дальнейшем Филипп пошел на повышение и командовал фессалийской конницей. Не должна удивлять и относительная малочисленность союзной греческой кавалерии. В отличие от Фессалии Пелопоннес никогда не славился своей конницей. Данный постулат в равной мере относится к локрам с фокейцами и грекам, проживающим на берегах Малийского залива. Исключение могли составлять лишь Фтиотидские Фивы, расположенные к юго-востоку от Иолка, и всадники из Беотии. О структуре и организации союзной греческой конницы в армии Александра Великого можно говорить только предположительно, конкретная информация по данному вопросу в трудах историков античности отсутствует. По мнению Питера Коннолли, 600 греческих всадников Александра делились на пять ил, по 128 всадников в каждой (69,68).
В битве при Гавгамелах Александр разделит греческую кавалерию на два отряда, занимавшие позиции на левом фланге. Рядом с фракийцами и одрисами будет сражаться «союзная конница под начальством Койрана» (Arr.Anab.III,12), около фессалийцев займет позиции «союзная конница под предводительством Эригия, сына Лариха» (Arr.Anab. III,11). Диодор Сицилийский о Койране ничего не пишет, по мнению историка, греческой кавалерией при Гавгамелах командовал «митиленец Эригий» (XVIII,57). Но уже во время погони за Дарием, после битвы при Гавгамелах, Арриан упоминает «наемных всадников, которыми командовал Эригий» (Anab.III,20). Эригий, грек из Митилены, входил в число «друзей» Александра. Когда в Ариане вспыхнуло восстание, Эригий убил в поединке мятежного персидского сатрапа Сатибарзана, разгромил повстанцев и привез голову вражеского военачальника Александру (Curt.VII,4). Согласно информации Курция Руфа, Эригий погибнет во время кампании в Согдиане (VIII,2).
В отличие от македонцев и фессалийцев, строившихся в бою клином и ромбом, эллины предпочитали построение квадратом: «Квадратные строи особенно охотно использовали именно персы, а также варвары на Сицилии, и большинство наиболее искусных в верховой езде эллинов, ибо этот строй построить легче, чем другой строй, а когда и по ряду, и по шеренге он построен, тогда и атаки, и отступления совершаются очень проворно; и только у этого строя все командиры нападают на врага одновременно. Лучшими же являются строи, имеющие удвоение числа всадников по длине, нежели по глубине; например, если построены по десять по фронту и по пять в глубине или же по двенадцать по фронту, а по десять в глубине. Ибо такие строи по числу составляют прямоугольник, но по форме образуют квадрат, ибо длина коня от головы до хвоста заполнит в квадрате то, что недостает по протяжению в глубине. Поэтому-то некоторые создавали утроение числа построенных в длину относительно глубины, полагая, что так получится фигура точного квадрата, так как длина коня занимала втрое больше ширины человека в плечах; например, построив девять всадников в длину по фронту, приставляли к ним трех в глубине. Нужно также хорошо понимать, что построенные в глубину всадники приносят не такую же пользу, как глубина у пеших, ибо они не подталкивают всадников впереди себя, поскольку не может напирать конь на коня, как пеший производит напор плечами и боками на пешего, но всадники не могут, встав вплотную с построенными впереди себя, образовать некий единый вес всей массы, однако если они будут сжиматься и уплотняться, то скорее приведут в замешательство своих коней» (Arr.Tac.XVI). Данный вид построения был достаточно прост, не требовал особой выучки личного состава и поэтому являлся наиболее приемлемым для эллинов из Средней и Южной Греции. Вооружены греческие всадники были копьями и мечами, а их защитное снаряжение вряд ли отличалось от защитного снаряжения македонян и фессалийцев.
В битве при Гавгамелах мы встречаемся с двумя новыми кавалерийскими подразделениями в армии Александра. Это «конница наемников под командой Менида» (Arr.Anab.III,12) и «чужеземная наемная конница под начальством Андромаха, Гиеронова сына» (Arr.Anab.III,12). Здесь можно предположить, что в первом случае речь идет о греческих наемниках, а во втором – о воинах, нанятых на территории Малой Азии – Лидии, Ионии, Карии. В пользу данной версии свидетельствует тот факт, что перед битвой кавалерия Менида располагалась на правом фланге армии Александра, а конница Андромаха была выдвинута далеко вперед перед левым флангом македонян.
Таким образом, в кавалерии Филиппа II и Александра Великого служили представители разных национальностей, каждая из которых внесла свой вклад в развитие тактики царской конницы. Именно это и подразумевал Арриан, когда рассказывал читателям о разнообразии боевых построений: «Строи же всадников различны и многообразны: одни – квадратные, другие – прямоугольные, третьи – ромбовидные, а четвертые – собранные в клин. Хороши же все эти строи, примененные в подходящем месте, и нельзя, чтобы кто-то, избрав один из них, предпочитал его другим, потому что в другой местности, и против других врагов, и в другое время он найдет другой строй более полезным, чем предпочитаемый» (Tac.XVI). Но именно такой симбиоз различных тактических элементов и делал царскую кавалерию непобедимой на поле боя. Во время похода в Среднюю Азию в армии Александра появляются отряды «конных дротометателей» (Arr.Anab. IV,4), которые примут участие в сражении со скифами на реке Яксарт. Также «конные дротометатели» (Arr.Anab.IV,26) упоминаются в бою около индийского города Массаги.
После смерти Александра Великого в армиях диадохов появляются всадники, которых античные авторы называют тарентийцами. Возможно, что изначально так называли легковооруженных конных воинов из Тарента, но со временем название закрепилось за вооруженными дротиками всадниками независимо от места их происхождения. По мнению А. К. Нефедкина, «вероятно, они были сначала наемными воинами-профессионалами, а уже затем их стали вербовать из местного населения» (5,94). Об особенностях их вооружения и тактики писал Арриан: «А «метателями» можно назвать тех, кто не вступает в рукопашный бой, но метает издали. И из них одни используют доратионы для метания, а другие луки. Именно те, кто бросает доратионы, называются «тарентинцами», а вторые – «конными лучниками». Также из самих тарентинцев, одни только используют метательные орудия, находясь вдали либо скача по кругу, – вот эти и есть собственно «тарентинцы» (Arr.Tac.IV). Любопытную информацию относительно этих всадников дает Тит Ливий, писатель упоминает «конные отряды так называемых тарентинцев, имевших при себе по два коня» (XXXV,28). Данное свидетельство невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Как пишет А. К. Нефедкин, «перед нами типичная легкая конница, основная задача которой – защищать и прикрывать армию или менее подвижные соединения» (5,94).