Страница 6 из 15
— Ну и глушь, — удивлённо резюмирует Аллеон. — Надеюсь, банк тут работает.
Мне не понятно, как он собирается снимать деньги, если никогда прежде здесь не бывал? Кредит, что ли, возьмёт? Без документов? Однако с вопросами не лезу, предпочитая благоразумно помалкивать. И так уже, кажется, договорилась…
— Пришли.
Я ни за что бы не приняла этот крохотный круглосуточный магазинчик за надёжное финансовое учреждение, но свет горит только здесь, и Аллеон уверенно открывает дверь, пропуская меня вперёд. Звенит колокольчик и мирно дремлющий молодой служащий испуганно подпрыгивает на месте. Секунда — и парень уже склоняется в низком поклоне, подметая пол кончиком перекинутой на плечо косы, после чего, беспрестанно лепеча приветствия «прекрасной госпоже», сопровождает нас к стойке. От «сервиса» у меня глаза на лоб лезут. Что с ним? О чём он вообще? Мне даже представить страшно, на кого я сейчас похожа: причёска сбилась, платье порвалось, бледная, наверное, как привидение, а этот болезный всё своё твердит!
Беспомощно оглядываюсь:
— Мы точно нигде не ошиблись? Как-то здесь… ну…
От этих слов парень белеет, почти сливаясь по цвету со своей форменной рубашкой, но Аллеон не позволяет ему ничего сказать.
— Госпожа желает снять деньги со своего счёта в Наирре.
Молча прикусываю губу. Как быть? Я же понятия не имею, как Вайол расписывается, и номера её счёта не знаю, не говоря уже о паролях и прочих защитных ухищрениях! Поверит ли жених, если сказать, что тётя не позволяла мне заниматься финансами?
Однако дело благополучно завершается и без моего непосредственного участия. Аллеон быстро заполняет бланк, служащий обменивает его на чёрный бархатный мешочек и на прощанье охотно сообщает, что да, гостиница в городе действительно есть. Одна. Тут, за углом.
— Мы в Талассе, — непонятно улыбается вернувшийся ко мне Аллеон. — Самое матриархально повёрнутое отражение из всех существующих, так что традиции тут довольно специфические.
— А именно?
— Это мир женщин, и им позволено абсолютно всё.
— Только женщинам?
— Да. Мужчины здесь… ты и сама всё видела.
— Чего он перепугался-то так?
— От неожиданности. Постарайся в следующий раз воспринимать комплименты спокойнее, хорошо?
— Попробую, конечно, но, если все встречные мужчины будут вести себя подобным образом, долго я в такой обстановке не протяну. Не смейся! Правда же жутко! Как нам вернуться к себе?
— Ближайший город, где можно найти проводника, — Мелвия. Это в двух днях пути.
— Что ж, два дня можно и потерпеть.
— «Потерпеть»? — переспрашивает насмешливо. — Вообще-то, за отдых здесь женщины платят большие деньги.
— Я как-то не привыкла к такому обращению, и мне неуютно.
— А к чему ты привыкла?
Взыгравшая паранойя настаивает, что спрашивает он не просто так, но я слишком устала, чтобы хитрить с ответом.
— К равенству. Тот парень в банке… Он выглядел жалко.
Никогда этого не пойму. Что за удовольствие изо дня в день видеть рядом с собой слабое и забитое существо? Доминировать над безвольным, дрожащим партнёром — не моё.
— На самом деле, перекосы, вроде матриархальной Талассы или жестко патриархального Олибэра, редкость. В других отражениях подобного нет, — сиир умолкает, обводя обещанную гостиницу задумчивым взглядом. — Ужин заказывать будем?
Деревянное двухэтажное здание с потёртой вывеской, прямо скажем, ни меня, ни его не впечатляет, но выбирать не приходится.
— Может, сразу спать?
— Насчёт номера… — как-то неуверенно заговаривает Аллеон, за что и удостаивается моего недоумевающего взгляда. — Город выглядит тихим, но мы здесь впервые, да и само заведение доверия не внушает, поэтому мне было бы спокойнее, если б…
— Хочешь снять одну комнату? Хорошо.
— Так будет лучше, — с явным облегчением выдыхает он. — Разумеется, отдыхать я тебе не помешаю.
Вчерашний и сегодняшний ужастики настолько морально меня измотали и физически выжали, что где и с кем спать, уже не принципиально. Только бы в безопасности, а уж компания — дело десятое. Даже если Аллеон внезапно воспылает желанием и попытается приставать, я просто-напросто не замечу. Главное, чтоб не будил.
Первый этаж местного трактира, гордо именуемого гостиницей, целиком занимает просторный обеденный зал, в данный момент удачно пустующий. Владельца тоже поначалу не видно, но, едва заслышав его торопливые шаги, я присаживаюсь на ближайший стул.
— Ничего, если я тут подожду, пока вы с хозяином договоритесь?
Сиир улыбается, но моё трусливое отступление никак не комментирует. Более того, на полпути перехватывает устремившего было ко мне сухощавого блондина, мастерски пресекает поток дежурных приветствий и уводит заметно нервничающего мужчину на безопасное расстояние. Разговаривают они недолго. Буквально через минуту Аллеон кладёт на стойку несколько серебряных монет, и мы, с подсвечником наперевес, отправляемся наверх.
— Нам невероятно повезло, — тихо и чуть насмешливо делится он новостями.
— Неужели?
— В номере есть настоящая ванна.
— Боюсь даже предположить, где моются остальные…
— Горячую воду, правда, принесут только завтра, — продолжает сиир веселиться. — Хозяин был готов лично наносить дров, растопить печь и вскипятить, сколько нужно, прямо сейчас, но я дважды заверил, что ты не велишь мне его высечь, если отложить это до утра.
— Ну, знаешь… Как ты вообще ухитряешься находить тут хоть что-то смешное? Не боишься, что местные дамочки не станут делать скидку на то, что ты из другого отражения, и устроят тебе подробный экскурс в их национальные традиции?
— Я что-нибудь придумаю.
Похоже, про невероятное везение он всё-таки не шутил. Комната оказывается на порядок больше, чем я ожидала. В центре гордо возвышается почти двуспальная кровать, а помимо неё имеется относительно приличное кресло и шкаф. Аллеону, наверное, тут тесновато, но мне, привыкшей к заставленным городским квартиркам, вполне сгодится.
Едва закончив любоваться интерьером, понимаю, что нужно решить, в чём спать. Не в платье же, в самом-то деле! Оно и без того выглядит изрядно пожёванным.
Оценив мои сомнения, Аллеон демонстративно падает в кресло:
— Я посплю тут.
Что ж, благородно, конечно, но глупо. В этом кресле он похож на взрослого дяденьку, взгромоздившегося на детсадовский стульчик.
— Ложись на кровать. Она достаточно широкая для нас обоих.
Он смотрит… странно смотрит. Серьёзно и изучающе, как будто размышляет, почему я так поступаю и чего ещё от меня ждать. Во взгляде нет и тени осуждения, но я, кажется, его удивила. И заронила зерно сомнений. Почему он молчит? Какие выводы делает? Ведь умный же! Умный, несмотря на то, что рядом со мной только смеётся и дурачится.
Желание взять и напрямую спросить, что именно он обо мне знает, становится почти непреодолимым.
— Обещаю ничего не рассказывать тётушке, — улыбаюсь подначивающе. — Только отвернись, пожалуйста, чтобы я могла раздеться.
Аллеон послушно поднимается, встаёт по другую сторону кровати и, похоже, тоже принимается расстёгивать рубашку.
Какое интересное начало!
Отворачиваться никто не просил, поэтому, оживившись и напрочь забыв о платье, с удовольствием наблюдаю, как мужчина избавляется от одежды. Воротник чуть сползает, обнажая шею и красивые, напряжённые плечи. Прикоснуться к ним, провести ладонями — такое искушение, что покалывает подушечки пальцев. Белоснежная ткань завораживающе и притягательно контрастирует с загорелой кожей, и мне приходится строго напомнить себе, что трогать этого потрясающего мужчину нельзя. Сиир, может, и сам не против, но он — не мой. Он даже не знает, как меня на самом деле зовут. И вряд ли будет рад, если выяснит.
Самовнушение помогает слабо: Аллеон, помедлив, наконец-то снимает рубашку. Не оборачиваясь, с почти бесшумным вздохом бросает её на кресло. В подрагивающем пламени свечи игра мышц на его спине заметна особенно хорошо, и мой взгляд к ним буквально прилипает.