Страница 82 из 121
Идут они по лесу и видят впереди какое-то здание. Остановились, решили посмотреть, что это такое. Но как только они подошли к зданию, начался дождик. Семья решила спрятаться в здании. Дождь становился все сильнее и сильнее. Тогда путники решили осмотреть здание и остаться там на ночь.
На следующее утро семья встала, но отца на месте не было. И в этот момент раздался ужасающий вопль. Все выбежали на улицу… и увидели повешенного отца. В панике они начали искать выход оттуда, но кругом были желтые дорожки. Они бежали по одной, а возвращались обратно уже по другой. Так они пробегали весь день. Уже темнело, и они снова решили переночевать в здании. Мальчик снова открыл книгу, но первая страница была склеена, а на следующей была нарисована рука матери, тонущей в болоте.
Уже темнело, а мальчика все не было. Девочка пошла его искать. Она бродила по дорожкам, а когда нашла, не поверила своим глазам: мальчик был окружен всякими чертями и непонятными существами. Да не просто, а наколот на трезубец и горел в пламени огня. Девочка попыталась убежать. Она бежала, бежала в поисках выхода.
«Чив-чив! Мужик на телеге в лес за дровами приехал. Не к добру приехал! Дерево упадёт и лошадь придавит». Прилетела ворона. Скорге спрашивает: «Ворона, ворона, что ты видала?»
Прилетела кукушка. Скорге спрашивает: «Кукушка, кукушка, что ты видала?»
«Ну, рябая! Ни о чем не ведаешь, а кукуешь! Придётся девочку выручать».
Не хочется Никсу добычу терять. Высунул он зелёную голову из воды и говорит: «А ну, Федал, Федал! Утопи Скорге!». Выскочил Федал из болота, схватил Скорге за бороду и в воду потащил. Скорге головой завертел, страшным голосом загудел. Дятлы услышали, из леса прилетели, стали Федала длинными носами долбить. Всего по щепочкам расклевали. Схватил Скорге Никса за зелёные волосы и на берег из воды вытащил. Никс испугался, запросил: «Отпусти в болото! Не трону я девочку!»
С того дня, когда на небе впервые зажглось солнце, жизнь на земле стала веселее и радостнее. Все люди мирно трудились на своих полях, все были довольны, никто не хотел стать знатнее и богаче другого. В те времена боги часто покидали Асгард и странствовали по свету. Они научили людей копать землю и добывать из нее руду, а также сделали для них первую наковальню, первый молот и первые клещи, с помощью которых были потом изготовлены все остальные орудия и инструменты. Тогда не было ни войн, ни грабежей, ни воровства, ни клятвопреступлений. В горах добывалось много золота, но его не копили, а делали из него посуду и домашнюю утварь — вот почему этот век и называется «золотым».
— Что нам с ними делать, братья? — произнес наконец Ве. — Мы уже населили весь мир, и эти черви никому не нужны. Может быть, их надо просто уничтожить?
— А если им надоест там жить и они захотят подняться наверх, к солнцу? — спросил Вили.
— Я согласен с тобой, — сказал Ве. — Но мы забыли не только про недра — мы забыли про воздух. Давайте превратим одних из этих червей в черных эльфов, или гномов, как сказал Один, а других — в светлых эльфов и поселим их в воздухе между землей и Асгардом, в Льесальфахейме, или в Стране Светлых эльфов.
Черные эльфы, которых обычно называют гномами, вскоре стали искуснейшими мастерами. Никто лучше их не умел обрабатывать драгоценные камни и металлы, и, как вы еще узнаете впоследствии, сами боги нередко обращались к ним за помощью.
— Красиво…
— Но почему тогда домовые тоже эльфы???
— А это уже из другой легенды, — усмехнулся профессор.
— Сэр, расскажите, пожалуйста, — раздалось со всех сторон.
— Может, в другой раз?
— Нет… Как раз про эльфов заговорили!
— Ну, пожалуйста!
— Хорошо. Слушайте….
Однажды вечером скроил он из остатков кожи башмаки, а утром собирался их сшить. Совесть его не мучила, лег он в постель и спокойно уснул. Наутро собрался было сапожник за работу сесть. Глядь — стоят на столе два башмака из кожи, которые он вчера вечером скроил! Новехоньких, только-только сшитых! Подивился сапожник, не знает, что и думать.
Вскоре к сапожнику покупатель явился. Так ему башмаки по ноге пришлись, что дал он за них хорошую цену. Сапожник на эти деньги кожи еще на две пары башмаков купил.
Так с тех пор и повелось. Скроит он с вечера башмаки, утром они готовые стоят. Был теперь у сапожника верный кусок хлеба, стал он жить в достатке.
— Что, если нам нынче ночью не ложиться да поглядеть, кто нам так помогает?
Только полночь пробило, выскочили откуда ни возьмись два пригожих маленьких голеньких человечка, уселись на столе, раскроенную кожу к себе придвинули и стали тачать.
Ни минутки те не передохнули, пока башмаки не сшили. Стоят башмаки на столе, красуются. Вскочили вдруг человечки и исчезли неизвестно куда.
— Человечки эти, верно, домовые. Они нам разбогатеть помогли. Надо бы их за доброту отблагодарить. Знаешь что, сошью-ка я им рубашечки, кафтанчики, безрукавки и штанишки. И каждому по паре чулочек свяжу. Ты же им по паре башмачков стачай, вот и приоденем их.
— Хорошее дело придумала.
В полночь откуда ни возьмись выскочили домовые и собрались тотчас за работу приняться. Но никакой раскроенной кожи на столе не нашлось. Зато видят — лежит там одежка разная, башмачки. Подивились домовые, а потом так обрадовались, сами не свои от счастья стали!
— Ну разве не пригожи мы в нарядах даровых?
Стали домовые словно дети играть, веселиться и плясать, потом поклонились в пояс и сказали:
Выскочили во двор и исчезли. Только их и видели. Ни разу больше не приходили.