Страница 20 из 30
Власть обладает концентрирующим эффектом только в том случае, если право на нее есть у одного. Если право есть у многих, многие начинают на нее претендовать. Ресурсы пойдут не на усиление государственной конструкции, а на ее ослабление и разрушение.
Планету можно сравнить с комнатой, заполненной надутыми шариками. Если в одном шарике давление упадет, соседние шары начинают его сдавливать. Давить будут, пока не займут освободившееся пространство – пока не упрутся друг в друга.
Внутренние и внешние разрушительные процессы гарантируют гибель миллионов невинных людей. Чтобы избежать такого развития событий, нужно быть сильным. Для этого нужно соответствовать природе конструкции. И если ваша конструкция построена по принципу дерева, сохранение величества ствола является стратегической целью.
Если величество действующего правителя надежно защищено, но нет механизма его замены новым, неизбежно ослабление системы по смерти правителя. Между кандидатами на его место начнется противостояние, которое имеет все шансы перерасти в гражданскую войну. В нее начнут втягивать внешние силы. Конкуренты или сами начнут приглашать внешние силы помочь в борьбе за «правое дело», или силы придут без приглашения.
Если люди, образующие власть, понимают эти инженерные принципы, они в первую очередь определяют природу системы, и далее работают над укреплением ее ключевых узлов. Если власть взяли люди, не видящие ключевых узлов, если они думают, что взять власть и управлять – это одно и то же, они ориентируются или на сиюминутные цели, воруют, или, еще хуже, на абстрактные представления о добре и зле. Все это в итоге оборачивается максимальным злом как для горе-правителей, так и для общества в целом.
Корень
Планеты вращаются вокруг Солнца в силу его абсолютного превосходства. Чтобы увидеть величие центральной звезды относительно окружающих планет, достаточно сказать, что масса Солнца составляет 99,866 % от Солнечной системы. На долю всех остальных планет, включая тех, что мы называем гигантами, приходится 0,134 %.
По законам нашего мира тела с большей массой не могут вращаться вокруг тел с меньшей массой. Если Солнце сравняется в размере с планетами, гармонию тут же сменит хаос. Система будет в смятении, пока не сформируется новый центр. До этого планеты будут беспорядочно биться друг о друга (допустим, они не могут вылететь за границы Солнечной системы). В результате этих столкновений появится превосходящая масса. Гравитация нового центра заставит крутиться осколки произошедшего катаклизма вокруг себя. Все тела найдут свои орбиты, и система снова обретет гармонию.
Так же обстоит дело с величеством – авторитетом правителя. Чем он больше, тем прочнее удерживает в своей орбите ключевые фигуры. Стоит ему потерять авторитет, как начнутся процессы, какие бы начались в Солнечной системе, где Солнце утратило массу.
Запредельный авторитет правителя тоже плох для системы, как слишком большой физический вес центральной звезды плох для окружающих ее небесных тел. Если сейчас гравитация Солнца сильно вырастет, она втянет в себя не только все окружение ее планеты, но и сама себя сожмет силой своей гравитации. Центростремительные силы получат приоритет над центробежными, и звезда превратится в черную дыру.
Примерно то же самое будет с государственной системой, где величие центральной детали превзойдет допустимые пределы. Она начинает замыкать на себя ВСЕ. Начинает влиять на то, на что не должна влиять. Такую ситуацию создал, например, Сталин. Абсурды не замедлили проявиться. Например, возникло понятие «лженаука», куда попали самые перспективные направления того времени, генетика с кибернетикой. Потому что Сталин их попросту не понимал. Его авторитет сыграл с ним злую шутку. Он считал, что все, что истинно, он может понять. Если он чего-то не понимал, значит, это было ложью.
Началось отставание в передовых областях и ослабление в стратегической перспективе. Если бы у Сталина авторитет был не как у Бога, понятия «лженаука» не могло возникнуть. Но у него был гигантский авторитет, поставивший крест на самых передовых и перспективных направлениях, обеспечив стратегическое отставание СССР.
Помимо государственной модели системы «дерево», где системообразующим элементом является ствол, есть принципиально другой тип государственной модели – «корзинка». Здесь системообразующий принцип – отсутствие центральной детали.
Прочность конструкции корзинки заключается в равенстве сплетенных между собой прутиков. Утрата любого из них не грозит системе крахом. Такая модель разрушается только при потере критической массы «прутиков». Если этого нет, любые дыры латаются.
Принцип корзинки – республиканский стиль правления, общая власть (по-латыни «рес» – «дело»; «публика» – «общее»). Здесь центральная задача закона снова не экономика и политика, а сохранить равенство всех «прутиков», не допустить возвышения одного прутика над остальными. Никакой «прутик» не должен набрать лишний вес. Чем больше равенства имеют образующие «корзинку» элементы, тем прочнее конструкция.
Что «дереву» хорошо, то «корзинке» смерть. И наоборот: что «дереву» плохо, то «корзинке» хорошо. Прочность «дерева» обратно пропорциональна свободе личности. Прочность «корзинки» прямо пропорциональна свободе личности.
При «деревянной» конструкции закон сужает свободу образующих ее элементов до максимума. Центральной детали, стволу, он дает абсолютную свободу. При конструкции «корзина» закон расширяет свободу «прутиков» максимально – насколько это возможно. Он стремится дойти до черты, дальше которой нельзя, ибо дальше свобода породит хаос.
Поэтому никакой прутик не имеет абсолютной свободы. Каждый своей свободой ограничивает свободу другого. Увеличить свою свободу в такой системе можно только за счет уменьшения свободы соседа. Кто злоупотребляет в этом, того «корзинка» изгоняет.
Для «корзинки» стратегически важно не допустить возвеличивания отдельного прутика. Для «дерева» стратегически важно возвеличить ствол. При «корзинке» главное дело тайной полиции – выявлять авторитарные тенденции и искоренять их. При «дереве» главным делом тайной полиции является выявление неуважения к правителю.
Римская империя, будучи «деревом», неусыпно заботилась о величии правителя. В рамках этой парадигмы правитель считался божеством. Закон Рима предписывал каждому жителю признавать высший авторитет императора во всех духовных и светских делах.
В сфере политики признание авторитета правителя выражалось в признании за ним права принимать самые важные государственные решения типа начала и конца войны. В духовной сфере признание божественной природы императора выражалось в том, что за ним признавалось право определять понятие религиозной истины, запрещать и изменять любую религию, любой культ и как угодно вмешиваться в религиозное действие. Оно и понятно: ему, как представителю божественного мира, виднее, что есть истина.
Как солдаты в знак признания авторитета командира выполняют армейские ритуалы, так жители империи в знак признания божественной сущности императора должны были совершать обряд жертвоприношения. Закон обязывал людей во время жертвоприношения произносить примерно такую формулу: «Признаю императора такого-то, сына Юпитера, верховного жреца и правителя империи, источником небесной и земной истины…».
Завоеванным народам такое положение дел казалось естественным. Если вы нас победили, значит, ваши боги сильнее наших. Следовательно, император, сын ваших богов, божество во плоти, заслуживает того, чтобы ему поклонялись именно как божеству.
Коса нашла на камень, когда Рим столкнулся с христианством. Ключевым узлом христианства была максима «поклоняться можно одному Богу». Она росла из иудаизма: «Приносящий жертву богам, кроме одного Господа, да будет истреблен» (Исх. 22, 20).
Истреблять предписывалось только за один призыв к такой жертве. Не важно, кто призвал: пророк, мать, отец, брат или сестра, – правоверный иудей должен был донести на него старейшинам. Если факт подтверждался, далее следовало собирание народа для исполнения заповеди Бога – побить нарушителя камнями.