Страница 17 из 30
Разное отношение к записям апостолов и Закону раскололо христианскую партию. Все начинают трактовать его слова и поступки на свой лад и в меру своего понимания. Начинается разброд и шатания. Что признают истиной одни, то отрицают другие.
Возникает масса автономных групп. Атмосферу духовной монополии сменяет каша противоречий. Каждая христианская группировка претендует монополизировать истину, обвиняя во лжи и безбожии своих оппонентов. Все обзывают друг друга иудействующими, язычествующими, философствующими, еретическими и заблудшими овцами.
Большинство христианских групп не считают писания апостолов божественной истиной. Они говорят, что Христос не призывал почитать записи своих учеников истиной. Сами апостолы считали свои записи частной перепиской, но никак не божественной информацией. Христос и апостолы признавали божественной информацией только Закон. Апостол Павел утверждает: «…проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в Законе» (Гал. 3, 10). Кто исполняет Закон, «…тот жив будет им» (Гал. 3, 12). «Итак, мы уничтожаем Закон верою? Никак; но Закон утверждаем» (Рим. 3, 31).
О каком Законе говорит апостол? О том же, о каком говорил Христос, когда заявлял, что пришел его исполнить, – об иудейском законе. Иного в то время не было. Что же получается… Церковь говорит, что слова апостола исходят от Духа Святого. Выходит, что Святой Дух говорит, что путь спасения – через исполнение иудейского Закона. А Церковь говорит, что спасение души реализуется через следование ее указаниям и проклят всякий, кто не исполняет ее требования. Как состыковать между собой два этих факта?
Теорию о спасении души одной верою возьмут на знамена протестанты. Они заявят себя новым Израилем, продолжателем учения апостолов, и сыграют в деле строительства капитализма не последнюю роль. Но это будет через полторы тысячи лет.
Пока на тему, чем являются оставленные апостолами записи, высказывают люди, причисленные Церковью к святым. Например, христианский святой, епископ из числа мужей апостольских, Папий Иерапольский, пренебрежительно отзывался об этих записях. Он говорил, что писали их апостолы так же, как мы пишем друг другу письма. Когда возник ажиотаж, все кому не лень стали переводить их, в меру своего понимания, попутно украшая домыслами и благочестивыми фантазиями. Все это выдавалось за святую истину.
Епископ Синезий Птолемаидский пишет о ключевом узле христианского учения, о воскресении Христа: «Это воскресение, о котором столько говорят, я считаю просто священной и таинственной аллегорией и далек от того, чтобы согласиться с мнением черни». Или еще: «Божественная истина должна оставаться скрытой; народ же имеет нужду в другом». Этот святой пишет, что для себя он всегда будет философом, а для массы только священником, потому что масса требует обмана, иначе с ней невозможно работать. Для нее достаточно благозвучных слов и пышных обрядов. Возвышенные тайны и смыслы черни неинтересны. Ее интересы в сфере невежества и суеверий. Вера для них всегда была и будет набором традиций, но никак не смыслов.
Другие христианские святые, например, Августин Блаженный, считающийся отцом Церкви, называл записи апостолов боговдохновенной информацией. По авторитетности он приравнивает их к Закону – к скрижалям, полученным Моисеем. Но не ставит выше.
Не существует в мире ни одного авторитетного документа, опираясь на который можно предположить, чтобы Христос ставил записи своих учеников выше Закона. Сами апостолы тоже не оставили информации, позволяющей предположить что-то подобное. Тем не менее, Церковь официально поставит записи апостолов намного выше Закона.
Закономерно, что разное понимание базовых моментов христианскими группами рождает между ними такие же отношения, как между образующими иудаизм партиями. С той разницей, что противоборствующие жреческие и пророческие партии иудаизма Храм связывал воедино. У противоборствующих христианских групп не было центра. Возникли условия для более жестокой борьбы между христианскими группами, чем иудейскими.
Церковь говорит, что противоборствующие христиане ругались без злобы в сердце, по-семейному, по-братски. Возможно. Но тогда надо добавить, что когда дело доходило до рукоприкладства, били и убивали они друг друга тоже смиренно и без злобы в сердце. Но тут уж ничего не поделаешь, религиозные споры – самые яростные и лютые.
Иоанн Златоуст, крупнейший христианский авторитет, дает инструкцию, как должен вести себя христианин по отношению к другому христианину, имеющему иное мнение по вопросам веры. Он пишет: «Если ты услышишь, что кто-нибудь на распутье или на площади хулит Бога, подойди, сделай ему внушение. И если нужно будет ударить его, не отказывайся, ударь его по лицу, сокруши уста, освяти руку твою ударом» (Иоанн Златоуст, «Беседа о статуях»).
Что есть хула на Бога, а что есть святая истина – в этом вопросе Иоанн предлагает ориентироваться на мнение победившей на тот момент группировки. Если продолжить его логику, получается, что при победе другой группировки было бы другое понятие истины.
Позже призыв сокрушать уста с иным мнением разовьется в инквизицию. Христиане будут освящать руки не только ударами по лицам инакомыслящих христиан, но также пытками и кострами. Но это будет потом, когда христианство станет централизованным. Пока же оно похоже на разношерстное лоскутное одеяло без намека на единую структуру.
И это нормально, потому что религиозную истину невозможно вычислить. Истину не вычислить даже в точных науках. Например, в математике истину не сердцем чуют, ее вычисляют и доказывают. Но и там есть математическая теорема, отрицающая… точность математики. Теорема Геделя о неполноте говорит, что всякая полная система содержит в себе противоречия. Если система не содержит противоречий, значит, она неполная.
Если математика содержит в себе противоречия, что говорить о религии, главным аргументом которой выступает сердце. Сердечная аргументация исключает дискуссию. Только эмоции. Такой спор есть перепалка, укрепляющая оппонентов в своей правоте.
Никакими словами один человек не докажет другому приоритет своего мнения. Например, десять человек прочитали фразу «Блаженны нищие духом» (Мф. 5, 3), и каждый ее по-своему понял. Каждый сердцем чувствует, что ему истина открылась. Но всем разное открылось. И каждый готов идти на страдания и смерть за свою истину.
Апостол Павел говорит о духовной свободе: «Надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11:19). Эту мысль повторяет Августин Блаженный: «В главном единство, в спорном свобода, во всем – любовь».
Свобода рождает множество мнений и, как следствие, множество противостоящих друг другу группировок. Энергия противостояния подобна центробежным силам. Чтобы удержать свободных верующих вместе, нужны центростремительные силы.
Отталкивающие силы генерируют разность мнений. Сдавливающую силу создает институт, имеющий абсолютный авторитет в глазах верующих. У иудеев в роли института был Храм. У христиан роль Храма играла жесткая позиция – поклонение одному Богу.
Такой Храм есть в каждой религии. Буддизм, даосизм, синтоизм и прочие религии всегда состояли из школ, имеющих разные мнения по вторичным вопросам. Но у каждой был свой институт (совокупность базовых истин-догматов), удерживавший группы вместе.
Например, Храм индуизма – признание трех божеств: Брахмы-создателя, Вишну-сохранителя (Кришны) и Шивы-разрушителя. Эти божества образуют вечный цикл создания-сохранения-исчезновения мира. Признающий это считается индуистом (в реальности чуть сложнее, нужно еще ритуалы соблюдать, но это уже вторично). Главное, чтобы ты признавал индуистское представление об устройстве мира, о его природе.
Помимо трех основных богов, индуист может верить в своих домашних богов, по домашнему поверью, живущих в его доме. Может приносить им жертвы и поклоняться, как хочет. Другие индуисты могут не признавать его домашних богов или даже не знать об их существовании – все это не нарушает целостность индуизма.