Страница 94 из 112
Десять лет прошло как дым. Прощай свобода, прощай легкость ветра на лице, старые тюрьмы отремонтированы, новые надзиратели ходят – звенят ключами, ждут свеженьких постояльцев. Пусть себе ждут. Мы еще посмотрим – кто кого… Жалко только, что Ванька ушел вчера, сказал – вернется не скоро, подлец усатый, отрастил под носом усищи, ухмыляется в них. Здоровый стал, крепкий, забросил «культ тела», подался в вольные бродяги. И Люду с собой везде таскает, паршивец. Без ума от брата сестренка, хоть бы помогла отцу авторитет поддержать. Нет, все туда же – в рот сверхчеловеку глядит, только кивает, каждого слова как откровения ждет.
- Мастиф, опять окружают! - ворвался в комнату Полкан.
- Женщин всех в подвал, - распорядился Саша. – Пятерых – наверх. В каждое окно по бойцу.
- Семеро нас всего…
- Шпак где?
- На поле, мать его, где еще… и с ним как раз пятеро ушли… ты же сам…
- Драться будем?
- Танки у них. И бэтэры. Зальют нас свинцом, шапками закидают…
- Не ссы раньше времени, - Мастиф закинул за плечо подсумок с противотанковыми гранатами.
На лестничной площадке он столкнулся с Аней и Наташей. Жена бросилась на шею, вздрагивала:
- Не ходи, Сашенька… А? Не ходи…
- Да ладно тебе, лисенок. Не бойся, ты же знаешь, я их сейчас к ногтю прижму, - говорил Александр, поглаживая непослушные волосы. – Я же всегда первый, забыла? Идите, прячьтесь, только вас сейчас не хватало.
На плече Ани, жены Шпакова, болтался ручной пулемет. Она ничего не сказала – только глянула на Мастифа с ненавистью и подтолкнула стволом дочку Сашу:
-Быстрей, кому говорю!
-Доиграетесь, - прошипела Анна в сторону Мастифа.
- Ладно, - пробормотал Александр уже на крыше, рассматривая в бинокль окрестности.
- Боятся, черти,- сказал он с сожалением, пнув залегшего у ног Полкана. – Жаль, что мало боятся.
- Четыре танка, - бормотал Полкан. – Два бэтэра. Кажись, вон там минометы ставят. Кранты нам.
- Ничего, - говорил Мастиф, не поддаваясь панике. – Расчехляй зенитки. Сейчас мы им Сталинград покажем, дом Павлова. Как на картинке нарисуем.
- Смирнов Александр Сергеевич! – раздался железный голос. Казалось, он шел с самого неба. Хороший громкоговоритель, мощный. Не пожалели техники, падлы. Как сговорились. Электричество словно по расписанию включилось – через восемь лет после отключения. Завелись моторы, зашумели компьютеры, зашуршали бумажки…
- Сопротивление бесполезно! Приведет к ненужным жертвам! В случае добровольной сдачи мы гарантируем жизнь! Ваши близкие и друзья не пострадают! Выходите из дома с поднятыми руками! Только вы! Смирнов Александр Сергеевич! Сопротивление бесполезно! Приведет к ненужным жертвам… – взывал динамик.
- Ладно, - Мастиф быстро нагнулся, спрятался за мешки с песком. – Полкан, слушай меня. Никого в дом не пускать! Когда вернется Иван, расскажи ему все. Если вернусь раньше, и узнаю… то я им…
- Сдаюсь! – выкрикнул Саша, вновь поднявшись, выбрасывая с крыши автомат и подсумок с гранатами.
- Только вы! Смирнов Александр Сергеевич! – надрывался железный голос.
- Заткни пасть! – заорал Александр, выходя из подъезда и поднимая руки. – Пасть заткни!
Мастиф думал, что его повезут далеко, быть может – вообще увезут из области. Однако он ошибся. Зарешеченный «козлик» зарулил в здание бывшего центрального управления внутренних дел, ворота захлопнулись…
- Руки за голову. Не разговаривать. Шире ноги, еще шире, я сказал, - меняются законы и порядки, но надзиратели всегда остаются надзирателями. Ничего не поделаешь – работа такая.
- В тридцать первую его, - произнес кто-то властный.
- Встал. Вперед. Не поднимать голову. Стоять. К стене. Руки. Вперед. Стоять. К стене. Вперед. К стене. К стене, башкой не крутить…
Отобрали шнурки и ремень. Обыскали везде где можно. Даже выдали новую одежду взамен старой. Почему-то кирзачи оставили, простучали их только, и даже через какой-то прибор пронесли… Саша не мог знать, что надзиратели просто боялись его, до последнего боялись, и решили оставить Мастифу хоть что-нибудь, чтобы он не взрыкнул, не начал… Всегда можно сказать: что ты ревешь, тебе, вон, даже сапоги оставили, не то что другим…
Помещение шесть на семь. Маленькое оконце на противоположной стене забрано решеткой – стекло далеко, не дотянуться даже обезьяне. Один фонарь на всех. Мощная лампа, ДРЛ, наверно, на шестьсот ватт. Яркий свет, хороший, от освещения чаще всего зависит, как будет выглядеть комната – весело или грустно. Четыре ряда трехъярусных нар, ровно три десятка спальных мест. И все – заняты, тут вам не кино, одного в камеру не сажают, такое только для осужденных навечно. Всего один раз Саша бывал в подобной обстановке, и в тот раз под нары ползти не пришлось – нашлось местечко у толчка.