Страница 63 из 140
Мне показалось, что высокий стигиец недобро усмехнулся.
- Что ж, идем, - развел руками Мораддин. - Я, да и Тотлант, наверное, не видим другого выхода. Раз уж пришли и собираемся воспользоваться гостеприимством герцога... Кстати, ты уверен, что он нас примет и даст убежище?
- Ты - немедиец, - глухо ответствовал Тот-Амон. - Если немедиец, значит, не любишь нынешнего короля Аквилонии. Такие люди очень любопытны месьору Аскаланте.
Тот-Амон толкнул одну створку ворот и быстро зашагал к дому. Мы отправились вслед.
Мне очень понравился дом герцога. Иногда даже складывалось впечатление, что этот благородный господин живет не в столице, а далеко за городом. Сад был очень густой и, даже несмотря на позднюю осень, были видны пятна зелени. Красиво постриженные деревья, немного похожие на елки с мягкими иглами, непременный в Тарантии плющ и цветы под стеклянными колпаками... Собаки, свободно разгуливавшие в парке, подбежали к нам и принялись обнюхивать. Я люблю собак. У нас в Райте на каждом дворе не меньше двух-трех сторожевых псов жило.
- Красивые зверюги, - я нагнулся и погладил самую добродушную псину, даром что выглядела она страховидно. Шерсть рыжая, короткая, хвост отрублен, а морда как у демона - черные свисающие губы, задранный курносый нос и карие глаза навыкате. Однако собака тотчас увернулась от моей руки, зло покосилась на Тот-Амона и принялась лаять на него. Волшебник глянул на зверя неодобрительно.
Мы остановились возле стеклянных дверей, ведущих в дом. Стигиец приказал ждать. Мораддин, сложив руки на груди, привалился спиной к белой колонне, украшенной на самом верху вырезанными из камня пышными листьями. Тотлант настороженно оглядывался, а я продолжал играть с собакой. Она упруго подпрыгивала, пытаясь ухватить меня за рукав, и довольно пофыркивала.
Очень скоро вышел опоясанный мечом человек с шрамом на щеке. Он бросил взгляд на Тот-Амона и стигиец громко сказал:
- Гастон, передай герцогу, что я привел важных гостей. Они из Немедии.
Мрачный темноволосый Гастон подозрительно осмотрел меня, Тотланта и Мораддина, однако коротко кивнул Тот-Амону и мягкой походкой отправился в дом.
- Ужасно невежливо держать гостей на пороге, - заметил Тотлант. Почему в Аквилонии никто никому не доверяет? Прости, Таймин, но мне не нравятся дворяне, забывающие о законах гостеприимства.
Я только потом узнал, что на древнем стигийском наречии имя Тот-Амон звучало как "Таймин".
- Он не забывает и об осторожности, - невозмутимо ответствовал волшебник в черной одежде. - Потерпите.
Ждать пришлось недолго. Прозрачная дверь с выгравированными прямо на стекле розами открылась, появился уже знакомый нам Гастон (он, наверное, был телохранителем), а за ним шествовал, похоже, сам хозяин дома. Длинная бело-красная одежда, свисающая до самой земли, золотые браслеты на руках и цепь на шее.
Вспомнил, как такая одежда называется - "тога". Конан ее очень не любит.
- Приветствую тебя, - степенно поклонился Тот-Амон хозяину. Последний был высок, темноволос, с въедливыми карими глазами и узким птичьим носом. Мне подумалось, что этому человеку не меньше сорока лет - седина в висках, редкие, но глубокие морщины... - Я спас жизнь этим людям и счел нужным привести их к тебе.
Я заметил, что Тотлант раскрыл рот от изумления. Наверное, дивился тому, что знаменитый волшебник кланяется обычному аквилонскому дворянину.
- Извольте представиться, господа, - недовольным голосом сказал Аскаланте. Складывалось впечатление, что он нам вовсе не рад.
- Тотлант, сын Менхотепа из Лускура, - вышел вперед наш колдун. - Я знаком с уважаемым Тот-Амоном...
- Невелика важность, - поморщившись, отмахнулся герцог и высокомерно посмотрел на меня. Я, поняв, чего ждет этот господин, уважительно отбил низкий поклон и представился:
- Эйвинд, сын Джоха, из Райты, что в Пограничье. Вольный землевладелец.
Подумалось, судя по виду Аскаланте, что он сейчас прикажет выгнать меня взашей. Однако господин герцог ничего не сказал и, изнемогая от спесивости, повернулся к Мораддину. Тот стоял в расслабленной позе у колонны и только когда взгляд темных глаз аквилонского герцога остановился на нем, заговорил:
- Мое имя - Мораддин, граф Эрде, барон Энден. Занимаю при дворе короля Нимеда Первого должность вице-канцлера, начальствующего над тайным отделением личной канцелярии короля...
Мораддин, словно подражая Аскаланте, принял надменный вид, медленно достал из сумки на поясе свитки и подал их не самому герцогу, а застывшему рядом с хозяином Гастону. Аскаланте свесил челюсть едва не до земли, услышав последние слова графа.
- Но... - протянул герцог, оглядев протянутые услужливым Гастоном свитки. - Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, в Тарантии?
- Я могу тебе рассказать, - недобро усмехаясь, сказал Мораддин. - Но, во-первых, я не привык говорить на улице. Во-вторых, я не склонен беседовать с человеком, который забыл представиться в соответствии с этикетом. В-третьих, если ты намерен выслушать меня, изволь проводить нас в дом, накормить меня и моих друзей, и...
- О, граф, - чуточку смущенно перебил Аскаланте, не по-дворянски засуетившись, - Попросту этот болван Гастон сказал, что пришли какие-то оборванцы... Я никак не ожидал... Да, я вижу, что твои документы подлинные. И я слышал, что ты некоторое время гостил при дворе ныне царствующего короля Аквилонии... Конечно, я знаю, кто ты. И мне о твоих достоинствах рассказывал один человек... Он сейчас в опале... Я обязательно тебя с ним познакомлю. Что ж, господа, мы здесь стоим? Проходите в дом! Граф Мораддин, может быть, приказать приготовить ванну?
- Нет, - отрезал потомок гномов. - Немного вина и тихий кабинет, где мы сможем побеседовать.
Аскаланте подождал, пока я, Мораддин и Тотлант войдем в дом. Однако я краем уха услышал, как герцог коротко бросил оставшемуся на крыльце Тот-Амону:
- Ты можешь быть свободен до вечера. Покупки отдай домоправителю.
"Во дела! - подумал я. - Чтоб волшебника посылали в лавки за покупками? Что-то странное здесь происходит..."
Сопровождаемые герцогом, мы прошли через привратный зал дома в большую круглую комнату со стеклянным куполообразным потолком. Обстановка была строгая, холодная, но очень красивая - четыре мраморных дивана с набросанными подушками (чтобы сидеть было не холодно), каменный четырехугольный стол и огромные подсвечники, стоящие вдоль стен. В каждом не меньше чем по пятьдесят свечей горело.