Страница 45 из 140
Ничего не чувствующими губами я коснулся краешка кубка и сделал несколько глотков. Вкус не ощущался, будто это было не вино, а вода.
- Ты кто? - наконец проговорил я, осмелившись взглянуть в такие знакомые, чуть насмешливые синие глаза киммерийца. - Или ты мне морочишь голову, или... Я не знаю, что думать.
- Я? - хохотнул варвар. - Я король Аквилонии, Конан Киммериец, из Канахов. А что же до моей истинной сущности...
Он скорчил рожу и удивительно тоненьким голоском пропищал:
- Меня звать Тицо. Я маленький. Я долго спать, - Конан снова изменил голос на свой обычный и, едва сдерживая смех, добавил: - А сейчас я проснулся и хочу вам всем показать, что значит быть настоящим королем!
Вот тут я и потерял сознание.
...Здравствуйте, пожалуйста. Я лежу на жесткой тюремной кровати, с краешку примостился Конан и правой рукой треплет меня за щеку, левой сжимая кубок с вином. Ну и сон приснился! Хотя постойте, почему я остался в этом сне? Говорят, именно таким образом и сходят с ума...
- Поднимайся! - слегка раздраженным сказал варвар. Или это не варвар? - Еще раз прости, что я не объяснил все с самого начала. Нормально себя чувствуешь?
Я кивнул.
- Хорошо, встань, присядь за стол, покушай немного, и тогда поговорим.
На непослушных, едва гнущихся ногах я добрался до своего кресла, опростал полный кубок розового пуантенского, мигом согревшего мои холодные внутренности, и принялся за жаркое. Почему-то очень захотелось есть. Попутно я рассматривал Конана-не-Конана. Невероятно! Никаких внешних отличий! Невозможно так скопировать лицо, фигуру, манеру поведения, нельзя, наконец, освоить привычку короля изредка поглаживать себя по щеке указательным и средним пальцем. У двойника это смотрелось бы неестественно, а здесь...
- Ты чего перепугался как заяц? - обратился ко мне этот человек. Давай я лучше расскажу тебе эту историю от начала и до конца. Идет?
Слово "идет?" было произнесено именно так, как и обычно. Интонация вопросительная, немножко с ехидством. Правая бровь приподнята. Это Конан. Не может быть никаких сомнений. Тогда какую историю киммериец хочет рассказать и зачем так жестоко меня разыгрывает? И вообще, при чем здесь Тицо? Проклятая зверюга сбежала от нас в Пограничье...
- Ну? - я едва не поперхнулся сочным куском мяса. - Какая такая история?
- Хальк, - многозначительным и серьезным голосом начал Конан. - Ты, главное, слушай и не перебивай. И во имя Митры, не падай снова в обморок! Зачем мне такой нервный библиотекарь?
- Хорошо, - обреченно согласился я, уже готовый поверить в любую небывальщину.
- Ну, прежде всего, - проговорил король, - я вынужден тебя разочаровать. Тот, кто сидит перед тобой, не является Конаном Канах из Киммерии в истинном смысле этих понятий.
- Но... - простонал я.
- Не перебивай, я же просил! Мое настоящее имя тебе, Хальк, известно. Тицо. Конечно, это скорее не имя, а кличка, сокращенная от настоящего прозвания. Однако пусть будет так. Это проще. Удивляешься, почему перед тобой вовсе не маленькая белая зверюшка? Тот облик тоже был не настоящим. Просто мне было необходимо войти в доверие к людям. А кому вы больше всего доверяете? Правильно, небольшим безобидным животным приятного вида. Дальше рассказывать?
- Д-да, - заикнулся я, не зная, что и думать. Это Тицо? Зверек, похожий на домашнюю кошку или медвежонка с белой шерсткой и небесно-голубыми невинными глазами?
- Мне что, надо изменить лицо, чтобы ты поверил? - спросило существо в обличье Конана, чувствуя мое недоверие. - Скажи, в кого превращаться? Хочешь, в тебя? Сам с собой побеседуешь. Или в Мораддина? Или, например, в канцлера Публио?
- Только не в Публио, - по-дурацки ответил я. - У нас с ним разногласия... Если ты - Тицо, то наверняка знаешь, в каком именно поселке ты сбежал, прежде попытавшись убить графа Эрде.
- Пограничье, разрушенная деревня Райта у склонов Граскаальского хребта, - не задумываясь, ответил Тицо. - Граф в меня стрелял из арбалета, но не попал.
- Так, - только и проронил я. - И что теперь делать?
- Выслушать, - серьезно выговорил ямурлакский найденыш. - Понять, чего я добиваюсь. Не считать раньше времени меня врагом, нечистью, нежитью или чем-либо иным.
- Отлично, - сдался я. Проснулось, победив страх и неуверенность, мое неуемное любопытство.
И вот о чем он рассказал.
- Существует множество миров, - начал свою речь Тицо. - Ваш мир, Хайбория, лишь один из бесконечности и сам порождает такую же бесконечность иных планов бытия, отражений, точных подобий этого мира... Впрочем, это неинтересно людям. Они предпочитают цепляться за свой единственный мир. Да, я действительно тот, кого вы именовали Хозяином зеленого огня и Небесной горы. Да, я пришел в ваш мир восемь тысяч четыреста два года назад. Да, я уже пытался направить историю Хайбории в требуемое русло, но два раза это не получалось по независящим от меня причинам, а в третий раз вмешались вы вместе с настоящим королем Конаном. Это было очень остроумно - залить водой моего посланника, изменявшего людей в Аквилонии. Когда посланник был уничтожен, я вынужден был остановить продвижение второго по Немедии.
- Зачем ты это делал? - быстро спросил я. - Чем были виноваты перед тобой тысячи невинных людей?
- Абсолютно ничем, - пожал плечами Тицо. - Мне была необходима рабочая сила, чтобы высвободить то, что вы называете Небесной горой. Человеческий род плодовит и через поколение вы с лихвой восстановите потери... Так вот, после двух неудачных попыток выкопать из Граскаальских скал мой вековечный дом, я решил ждать. Время для Тицо не имеет значения, я практически бессмертен. Я ушел в земли, которые вы теперь называете Ямурлаком. Построил временное пристанище и окружил Ямурлак стеной, через которую невозможно пройти человеку. Я ждал наступления эпохи, когда энергия, которую вы называете "магической" и которой был прежде опутан весь этот мир, пойдет на убыль. Ждал человека, место которого смогу занять я сам, чтобы вести человеческий род к процветанию. Я дождался. Им оказался Конан.
- Постой, - прервал я увлекшегося Тицо. - Ведь твои, как ты выражаешься, посланники, губили все живое на своем пути! Мы полагали, что когда подземные чудовища встретятся под Иантой Офирской, в огромном треугольнике, который образовывала их дорога, погибнет все живое!